Бездушный принц

Обрушиваюсь на пол, словно потеряла сознание, и надеюсь, что падать будет не слишком больно.

Кэллам

Очнувшись, я понимаю, что руки связаны над головой и подвешены на мясницком крюке.

Не лучший для меня вариант. Я крупный парень, и из-за того, что весь этот вес уже бог знает сколько времени приходится на руки, кажется, что они вот-вот оторвутся от суставов.

А башка просто раскалывается на хрен.

Последнее, что я помню – это как какой-то чувак, который оказался не чуваком, танцует по сцене танго.

Теперь я нахожусь на каком-то складе, где воняет ржавчиной и грязью, за этими запахами скрывается холодный, влажный душок гниения.

И еще здесь чертовски холодно. Меня потряхивает даже в пиджаке.

Может, это отходняк после наркотиков. Мышцы вялые и слабые, а взгляд никак не сфокусируется – окружающие меня предметы кажутся то четкими, то расплывчатыми.

Наркотики. Кто-то подсыпал мне их в напиток. Когда я сидел с…

АИДА!

Я оглядываюсь в поисках жены.

К счастью, она не подвешена на соседний крюк. Но я нигде не вижу ее в этом пустынном месте. Здесь лишь стол, покрытый белой скатертью, которая вся в пятнах. Это не кажется мне хорошим знаком.

Я хочу позвать Аиду, но вместе с тем не хочу привлекать внимание к тому факту, что ее здесь нет. Не знаю, как я тут оказался, и не знаю, была ли супруга в этот момент со мной.

Мои плечи вопят от боли. Ступни почти касаются земли.

Я пытаюсь вывернуть запястья, поворачивая их против грубой веревки, чтобы посмотреть, есть ли хоть какой-то шанс освободиться.

Из-за этого я вращаюсь как птица на вертеле, но не похоже, чтобы это движение хоть как-то ослабило узел.

Но плюс в том, что теперь мне не приходится долго ждать.

Мясник в сопровождении двух бравых ребят входит на склад. Один из них стройный и белокурый, его руки сплошь покрыты татуировками. Второй выглядит знакомо – возможно, это один из вышибал в «Пилоне». Твою ж мать. Наверняка так и есть.

Но мое внимание привлекает именно Мясник, который не сводит с меня яростного взгляда. Одна бровь у него выше другой. В резком освещении его нос выглядит еще более стремным, щеки – впалыми. Рытвины на лице Зайца кажутся слишком глубокими, чтобы быть следами акне, – возможно, это шрамы от осколочных ранений в результате какого-то давнего взрыва.

Поляк останавливается напротив меня, практически ровно под единственной лампой. Он поднимает палец и касается моей груди. Заяц толкает меня, отчего я беспомощно раскачиваюсь туда-сюда на крюке.

Это усиливает давление на плечи, вынуждая меня рычать от боли. Мясник слегка улыбается, наслаждаясь моим положением.

Он отходит, кивая вышибале из клуба. Тот снимает с Зайца пальто.

Без него Мясник кажется меньше.