Блудный папа для сорванца

Но дверь была заперта – мороз шел от Черкасова, злобно сжавшего челюсти и кулаки. Казалось, он готов броситься в драку. Чего он так бесится? Что раскрылись его махинации?

– И что она сказала? Что конкретно?

– Вот у нее и спроси! – отбрила я его требование и попробовала протиснуться к выходу. – Отпусти меня, Гриша! Мне нужно смывать краску!

– Ничего подобного. Я видел, как тебе ее накладывали, – он неопределенно взмахнул рукой, показывая на мои волосы, – прошло не больше двадцати минут. Ни одна краска так быстро не срабатывает. У Виталины салон красоты, – пояснил он в ответ на мой недоуменный вид, – я разбираюсь в окраске волос и прочем.

– Нисколько не сомневаюсь, что ты разбираешься во всем, что связано с женским полом, – не сдержалась и уколола я, предпринимая еще одну попытку уйти.

Когда Гриша говорил о женщинах рядом с собой – любых – я почему-то дико злилась!

– Да стой же ты, Лиза! До чего же ты упрямая! Давай спокойно поговорим! – Черкасов стиснул мое запястье, подтягивая к себе, но я снова вырвалась, не желая терпеть его прикосновения и общаться с ним.

– Я не хочу с тобой разговаривать, слышишь? Не в гардеробной.

– Какая разница, где разговаривать? В этом доме сейчас практически нет места, где можно уединиться, – доказывал Гриша, убеждая меня остаться.

– Ладно, хорошо, – пропыхтела я, прикрывая глаза и пытаясь успокоиться. – Мы можем обсудить все вопросы позже?

– Когда? За новогодним столом? – Черкасов приподнял бровь, похлопывая рукой по часам. До полуночи оставалось не так много времени.

– Мы остаемся тут с Кирюшей на несколько дней. Думаю, что ты сможешь подъехать и мы побеседуем.

– Первого января я хочу забрать вас и познакомить с родителями и сестрой. Отвезти на загородную дачу.

– Что? – сперва я даже онемела. А потом уставилась на него не мигая: – Куда ты так спешишь? Я не… Я не готова. Кирюшка не готов.

– Я уже сказал, что нельзя подготовиться и выбрать момент, чтобы сказать ему обо мне, –отрезал Черкасов, сверля меня взглядом. – Прими это как факт. Ты лишила себя права голоса, когда скрыла рождение моего сына.

Слова упали между нами, как тяжеловесные глыбы, и породили молчание.

– Лиза, ты тут? Мы тебя ищем? – снаружи послышался встревоженный голос Таи, а после открылась дверь гардеробной. Подруга непонимающим взглядом смотрела на нас с Гришей, а потом стушевалась: – Извините… Не буду мешать.

– Ты не мешаешь, – обрадованная ее приходом, я протиснулась к выходу и юркнула туда, с облегченным вздохом улепетывая от Черкасова в заботливые руки визажиста, который встретил меня причитаниями о том, что я куда-то пропала.