Блудный папа для сорванца

Всегда казалось: сама, сама, всё сама, тащу на себе без права на поддержку, заботу и внимание…

К такому ощущению можно и привыкнуть. Но надо ли? Стоит ли?

Я выждала, пока закончатся зрительная перепалка брата с сестрой, и тихо спросила у Гриши:

– Ты в порядке? – Возможно, вопрос был глупым, такой всегда задают в американских фильмах, когда человек лежит на земле и чуть ли не умирает, но ни крови, ни ссадин на нем я не заметила, а сказать что-то нужно было.

Голос дрожал, сбивался. От увиденного у меня до сих тряслись руки и бешено колотилось сердце. Нет, всё же ничего романтичного нет, когда за тебя дерутся.

– Всё хорошо, он не попал по мне. Лиза, извини, – Гриша повернулся и привлек меня к широкой груди.

– Он идиот… – сказал тихо, опаляя дыханием кожу.

– Спасибо тебе, – прошептала я, чувствуя, как ледяные стены между нами, так трепетно выстраиваемые мною годами, неумолимо тают. От одного простого объятия. Даже стало неважно, что все смотрят. А притяжение, которое я чувствовала когда-то, стремительно усиливалось, вызывая всё большую бурю эмоций, желания, чувств…

Опасно, Лиза…

– Спасибо за то, что заступился… – бормотала я смущенно, уткнувшись в его грудь и слушая, как быстро стучит сердце.

Горячий, сильный мужчина, из объятий которого не хотелось выбираться…

– Тебе не за что меня благодарить, – ответил он, заботливо поглаживая меня по волосам. Большая ладонь ласкала волосы, а я вся трепетала, захваченная феерией эмоций.

– Нужно вызвать скорую! – всплеснула руками Юля, разбивая тот прочный кокон, в который мы с Черкасовым погрузились на краткий миг, и снова посмотрела на разбитое лицо своего хамовитого бойфренда.

– Перебьется… За языком пусть лучше научиться следить! – буркнул Гриша, еще крепче прижав меня.

– Да я вообще побои снять мог бы… – пригрозил Лимон, вытирая кровь и волком глядя на нас.

Со второго этажа спустились Гришин отец и Кирюшка. В руках сынок держал большой кораблик с алыми парусами.

– С чего это ты побои собрался снимать? – нахмурился Черкасов-старший, не сразу увидев сидящего между столом и диваном лимона.

– Мам, дядь Гриш, что тут случилось? – спросил Кирюшка, подбежав к нам.

– Всё хорошо, – Гриша улыбнулся и, выпустив меня из объятий, подхватил сына на руки.

– Да! Мам, представляешь… – сынок затараторил, взахлеб рассказывая о коллекции судов своего деда, между взрослыми же шел молчаливый диалог.

Воспользовавшись тем, что Гриша отнес сына подальше, его отец сразу же принялся выяснять, что случилось.

– Игорь, это правда, что ты обозвал нашу гостью и ее ребенка? Нашего внука, между прочим, – спросил он хмуро, складывая руки на груди и грозно глядя на сжавшегося крестника.

Тот сразу стал пришибленным и блеющим, как козел.