Лекарь Империи 3
О чём книга «Лекарь Империи 3»
В реанимации терапевт стойко смотрел в окно на Шевченко — человека, который только что почти умер от острой инфекции. Его тело дрожало, а провода и трубки пропитывали его ткань. Японская эпидемия набирала обороты, и каждый день выводило больше пациентов за границу или в могилу. Здесь я позиционировал себя как диагноста, но внутри я ощущал горечь и растерянность, словно копейка, вылетевшая из кошелька больного....Внутри пахло сыростью и безысходностью. Администратор, уставший мужчина с потухшим взглядом, выслушал нас и равнодушно кивнул.
— Есть такой. Петрович. Только его сейчас нет.
— А где он⁈ — голос Вероники дрогнул.
— А кто ж его знает, — администратор пожал плечами. — Утром ушел, еле на ногах держался. Сказал, что помирать пойдет. Да они тут часто такое заявляют, не обращайте внимания.
Вероника побледнела как полотно.
— Как… как помирать? Куда?
Опытные алкоголики не умирают на центральной площади. Куда он мог пойти? Туда, где тихо, безлюдно, и где его не найдут сразу. Больничный парк, заброшенные стройки, глухие дворы…"
"— Быстро! — скомандовал я, видя, что Вероника вот-вот впадет в ступор. — Далеко он уйти не мог, в таком состоянии и с его скоростью! Нужно осматривать окрестности!
Мы выбежали на улицу. Я махнул рукой первому попавшемуся такси.
— Куда? — спросил таксист.
— Поехали! Быстро!
В такси я быстро назвал таксисту несколько ключевых точек вокруг ночлежки: больничный городок, небольшой заброшенный сквер и два круглосуточных магазина, торгующих дешевым спиртным. Мозг работал четко, почти автоматически. Человек в таком состоянии и с такими намерениями далеко уйти не мог.
После бесплодных поисков у больницы и магазинов мы остановились у входа в старый, запущенный парк. Я уже был готов отправить Веронику в одну сторону, а себя в другую, когда она вдруг замерла.
— Там… — прошептала она, указывая дрожащей рукой вглубь аллеи.
У старого, неработающего фонтана, на облупившейся скамейке сидела одинокая, сгорбленная фигура. Он просто сидел, глядя в одну точку перед собой, и казался органичным в этом утреннем пейзаже.
— Папа! — голос Вероники сорвался, и она, не дожидаясь меня, бросилась к нему.
Я пошел следом, и пока бежала Вероника, мой профессиональный взгляд уже ставил диагноз. Желтый, почти шафрановый цвет кожи, видимый даже на расстоянии. Нездорово раздутый, напряженный живот, проступающий из-под старой куртки — асцит.
И даже с нескольких метров я уловил этот приторно-сладковатый, печеночный запах изо рта. Терминальная стадия цирроза с печеночной недостаточностью. Ему оставались не дни — часы.
Он поднял на подбежавшую дочь мутные, почти безжизненные глаза.
— Верочка? Зачем… зачем ты пришла? Не надо было… Я хотел тихо, чтоб ты не видела…
— Вероника, вызывай скорую, — сказал я, подходя к ним. — Прямо сейчас.
Пока она дрожащими руками набирала номер, я опустился на колени рядом с ее отцом. Пульс на сонной артерии был слабым, нитевидным, дыхание — поверхностным и редким. Он был на самой грани.
— Говори с ним, Вероника, — сказал я, не оборачиваясь. — Просто говори. Держи его здесь, пока помощь не приедет.
Я приложил ладонь к его лбу, концентрируя свою «Искру».
