Хозяйка собственного поместья

Дальше я сообщала, что нашла способ сохранять продукты на несколько месяцев, а то и лет, и что это может пригодиться для снаряжения флота, «в путешествиях для открытия новых земель, чтобы к империи присовокупить», и для снабжения армии.

— Постойте, но для нужд армии и флота — это огромное производство! — подняла я голову. — У меня ни денег, ни земель, ни людей!

— Вы сказали, что вам нужна привилегия, а раз так, необходимо обоснование. Вы не обязаны обещать поставки армии и флоту, и без вас купцы за них передерутся, если вы захотите продать рецепт. А не захотите —организуете товарищество.

Ладно, об этом я поразмыслю, если получу привилегию.

— Нужно будет приложить образец, — сказал Виктор, когда я закончила писать.

— Надеюсь, весь сенат кормить не нужно будет?

— Нет, — рассмеялся он. — Но кто-нибудь обязательно решится попробовать.

— Полдюжины хватит?

— Вполне.

— И еще вам придется убедить Марью пустить меня обратно на кухню. Это же с вашей подачи она меня оттуда выставила?

— В самом деле? — удивился Виктор. — Мне показалось, что я зря разорялся.

— В самом деле, — подтвердила я.

Кажется, отдых накрылся горшками с тушенкой.

Марья, выслушав меня, поджала губы.

— Это ж только вечером, чтобы на ночь в печь поставить? А я же тебя знаю — только на кухню пусти, и не выгонишь.

— Да ладно тебе ворчать, — улыбнулась я. — Перетруждаться не стану. Вот только пельменей налеплю, пока барин здесь, пусть заморозит. Рассол сварю, бочку подготовлю, и…

— И до вечера опять спины не разогнешь.

— Зато потом неделю в городе отдыхать буду.

Марья, все еще ворча, впустила меня в кухню.

— Рассол я сама сварю.

— Пельмени? — подсказала я. — Покажу и расскажу. Только сначала бочка.

Вместе с Дуней мы извлекли из сарая одну из бочек, в которых, по словам Марьи, маменька солонину держала. Я выставила бочку на солнце, внимательно осмотрела и, не увидев ни следа плесени, решила, что сгодится. Мы натаскали в бочку кипяток — и распарится, и стерилизуется, добавили соли, чтобы древесина потом не вытягивала ее из рассола и оставили так до завтра. Завтра Дуня выльет воду, вместе с Марьей они положат в бочку окорока, зальют маринадом, который я сварю сегодня, и попросят парней спустить бочку в подпол, где мясо и будет мариноваться не меньше месяца, готовясь к копчению.

Пока мы возились во дворе, верхом приехал мужчина. Одет он был так же, как и урядник, — в добротную крестьянскую одежду и сапоги, но, когда он спросил Виктора Александровича, речь его была грамотной и чистой. Виктор сам вышел из дома навстречу ему и представил мне своего управляющего, которого, похоже, очень ценил.