«Братская могила экипажа». Самоходки в операции «Багратион»

Павел, завернувшись в шинель, рассчитывал часок вздремнуть, но громкие голоса и бряцанье оружия заставили его подняться. Капитан извинился и сообщил, что собирается разместить на его машине пулеметный расчет.

– Размещай, – зевая, соглашался Карелин. – Только дай немного поспать, глаза слипаются.

Однако расчет «Дегтярева» потеснил Федора Слободу.

– Вы мне снаряды подавать помешаете, – заявил заряжающий. – В рубке и так тесно.

– Снаружи «дегтярь» не пристроишь, – доказывал сержант-пулеметчик. – Упора для стрельбы нет."

"– А ты кто такой, чтобы распоряжаться? – затеял свару Слобода.

Его поддержал наводчик Никита Федосеев, но вмешался механик Алесь Хижняк и заявил, что пулемет в рубке дело нужное. Можно и потесниться.

– Забыли, как Генку Рыбянченко в траншее фрицы окружили и минами машину подорвали. А был бы пулемет – отбились.

– Ему пару магнитных мин прилепили, не меньше. Рвануло так, что и хоронить нечего было, – грустно покачал головой Федосеев.

С тех пор погибло немало других хороших ребят. Похоронили и своего прежнего заряжающего, Костю Бурлакова. Смерть товарищей уже принималась как нечто естественное. Но каждый раз, вспоминая кого-то, экипаж старался найти несколько теплых слов, показывая, что друзья навсегда остаются в памяти.

Пулеметчик Григорий Зуев вспомнил погибших ребят из десантной роты. Воевал сержант Зуев два года. Вначале в пехоте, затем перевели в полк Тюлькова.

– Им тогда Петр Петрович Цимбал командовал. Видный такой мужик, говорят, умер после ранения.

– Выжил и даже «полковника» получил, – сказал Алесь Хижняк. – Только обгорел, как головешка. Лицо спеклось, смотреть жутко. По слухам, Цимбала из-за этого жена бросила. Он сейчас полком тяжелых самоходок командует, так ведь, Павел?

Старший лейтенант Карелин понял, что вздремнуть ему не дадут, и вылез из-под шинели.

– Ох, и любите вы потрепаться! – с досадой заметил он. – Даже про жену полковника все знаете.

– Я земляка встретил, – сказал Хижняк – Он у Цимбала служит. Рассказывал мне, что и как.

– Жизнь и не такие повороты закручивает, – рассудительно заметил Бурлаков. – Как женщину осудишь, когда она каждый день перед собой сгоревшее лицо видит. Поначалу терпела, а потом не выдержала.

– При чем тут каждый день? – подвел итог ненужной болтовне Павел Карелин. – Цимбал на фронте, она в тылу. Дети у них. После войны разберутся.

Разговор прервал гудок бензовоза. Заправщик, заглушив мотор, весело крикнул:

– Подходи, подешевело!

Начали заправляться. В емкие баки каждой самоходки вмещалось четыреста литров бензина. Процедура заправки была нудная и утомительная. Водитель наливал из шланга бензин в ведра. Затем экипаж через воронку с фильтром заполнял оба бака.