Любовь против (не)любви

"

"А дальше деве пришлось понять, что и Роб далёк от тех, о ком сказки рассказывают и баллады поют, и семейка его ничуть не лучше. Дядюшка Грегори, судя по всему, сам был не прочь испробовать лакомый кусочек — пока сын не видит. Тётушка Маргарет это дело просекла и невестку невзлюбила, да она, впрочем, никого не любила — ни предыдущих жён Роба, ни жену Джона, ни жениха Летти. Джейми вовсе как сбрендил — решил, что Торнхиллы в ответе за смерть его молочного брата на штурме замка, и тихоню Кэт понемногу поколачивал. А Роб единственный был ни сном, ни духом — потому что искренне считал, что родня у него отличная, и жаловаться Кэт не на что, и всё это — ерунда, бабские разговоры.

Рон убедился, что ему ничего не будет, прежде чем дорваться и руки распустить. Ну и не только руки, ясное дело. Ох, как же она была хороша, жаль только, ревела всё время. Даже не отбивалась и не ругалась, и огнём его не жгла, как раньше, только смотрела куда-то, не понять куда, и всхлипывала. Да хоть бы царапалась или говорила что-нибудь, хоть бы и гадости, что ли, всё лучше, чем так, он даже неуютно себя почувствовал после первого раза. И подумал было — может, того, её больше не трогать? Но наваждение было сильней его, и он трогал.

Кто ж знал, что эта тихоня Кэт пойдёт и ринется со скалы в море? Явно не Роб-балбес. Но он и вправду был до сих пор в неё как-то по-своему влюблён, что ли, раз побежал искать, и потом ещё спасать. И даже рискнул украсть у отца волшебное кольцо ведьмы Мэг и отдать его в уплату за оживление жены — Рон был уверен, что та мертва. Правда, в ответ и Мэг пришлось выложиться — и исцелить-таки Кэт, хоть сама всегда и повторяла, что от смерти средства нет.

Да вот только Кэт после того слишком сильно изменилась. О нет, внешне это была прежняя бессловесная Кэт, белокожая, нежная, худая — двумя пальцами можно талию обхватить. Но старуха Мэг как-то поместила в это тощее тело стальную сердцевину — как только ей это удалось? Впрочем, Рон не был уверен, что ему нужно это знать. Но — исцелённая Кэт оказалась стократ привлекательнее прежней — потому что к красоте прибавилась сила.

И что, ещё и ум? Умных Рон недолюбливал и вообще опасался, умной, например, была её величество Бесс, и все знали, что её нельзя обманывать, и лукавить с ней нельзя, а единственный способ как-то выкрутиться — говорить правду, но не всю. И чтоб проверить было невозможно, например — чтобы свидетелей не осталось. Но то — королева, а здесь-то девка сопливая!

И эта соплюха стала давать Рону отпор. Спокойно, но — несмотря на спокойствие, весьма жёстко. Иди, мол, своей дорогой, а мне путь не заступай.