Бывшие. Я до сих пор люблю тебя

Вывалить на него целый ворох вопросов, что так терзают и не дают по ночам спать.

Почему именно на работу? А вот черт его знает почему!

Отчего-то мне кажется, что если я приеду к нему в офис, то он никуда не сбежит, ответит честно и правдиво. Это такой идиотизм, честное слово.

Прямо в раздвижных дверях сталкиваюсь с Игнатом Климовичем, отцом Германа.

— Тамила, дочка, здравствуй!

— Здравствуйте, Игнат Климович. Как ваши дела?

— Да как могут быть дела у старика? То там кольнет, то тут стрельнет.

— Что вы такое говорите? Вы замечательно выглядите, ни за что не поверю ни в «кольнет», ни в «стрельнет».

— Лучше расскажи, как ты? Давно не виделись с тобой.

— Все прекрасно. Вы еще не получили пригласительный? Скоро будет новая выставка.

— Да, что-то припоминаю. Обязательно будем с Ирмой. Ты только больше не наливай ей столько.

— Недоглядела, каюсь, — опускаю голову.

— Да брось, а то я свою жену не знаю, — по-свойски обхватывает меня за плечи и тянет внутрь офиса. — Лучше скажи, чтобы Эмка приезжала в гости. Мы по ней жуть как соскучились, а встретиться все не выходит.

— Школа началась, Игнат Климович, — развожу руками.

 — А у вас сезон.

— Это да. Но для внучки у меня всегда есть время. Я ей позвоню сегодня, позову к нам в гости с ночевкой, — подмигивает мне. — А ты пока отдохнешь, может, на свидание с кем сходишь.

— У меня же Владимир есть, помните? Я знакомила вас как-то.

— Да? Возможно. Тамилочка, я ж говорю: рассыпаюсь. Память ни к черту.

Заливает как дышит. Титов-старший совершенно точно в здравом уме и твердой памяти. О наличии у меня молодого человека забыть никак не мог. А свидание — тонкий намек на своего сына.

То-о-онкий. Тоньше просто, блин, некуда!

— Ты же в гости к Гере приехала? — спрашивает, ведя меня за собой меня по коридору.

— Да, мне нужно… кое-что обсудить с ним.

— Понимаю. Да, конечно. Обсудить — это хорошо. Обсудить — это правильно.

Радуюсь, что он не спрашивает, что именно нужно обсудить, иначе я понятия не имею, что врать отцу Германа.

Перед входом в приемную, где сидит секретарь Германа, Игнат Климович останавливается, поднимает на меня уже серьезный взгляд.

— Знаешь, Тамила, я сейчас скажу кое-что. Ты наверняка разозлишься, что я лезу, и будешь иметь полное право на это.

Ты мне как дочка всегда была. Росла на моих глазах, мы вместе с твоими родителями мечтали, что вот однажды породнимся, объединим семьи. Никогда вас с Германом не толкали друг к другу, оставили выбор за вами. Поэтому, когда вы сошлись, мы все побежали праздновать. А потом так же сидели, словно на поминках, когда вы разошлись.

— Зачем вы это все говорите, Игнат Климович?

— К тому, что мы — я с Ирмой, твои родители — хотим счастья своим детям. Ты, как мать, понимаешь, о чем я.

— Возможно. К чему вы?..