Бывшие. Хочу тебя себе (СИ)

Он всё понимает, и за это я никогда себя не прощу.

Рогову придушу голыми руками. Уже вижу эту картинку у себя в голове. Эта мысль -единственное, что помогает мне сдерживаться.

- Всё хорошо, слышишь? – говорю тихо и целую Кирилла в макушку.

- Какой же ты лживый, - театрально и осуждающе мотает головой Алиса. – Врёшь всем и всегда. Во всём и всегда!

- Чего ты хочешь? – спрашиваю её прямо. – Ты ведь не просто так привезла сюда моего сына. Назови свои условия.

Её глаза сужаются, а на лице появляется гримаса отвращения. Я замечаю, как сильно изменился её внешний вид. Одежда помятая, мешковатая. Волосы спутанные, макияж растёкся по лицу.

Только мне её не жаль. Ни капли. Бесит одно - вместо того, чтобы сходить с ума наедине с собой, она решила впутать в это дерьмо моего ребёнка.

- Сына, - пробует на вкус это слово и кривит лицо. – Бастарда, а не сына! Выродка от любовницы. Он тебе – никто. Законного наследника должна была родить я.

- Не слушай её, - глажу Кирилла по голове, чтобы скрыть от неё слова, которые нашёптываю ему. – Насчёт три я поставлю тебя на пол, закрой уши и беги к выходу.

- О чём вы шепчетесь?! – она выравнивает пистолет, направляя на уровень наших лиц. - Я буду стрелять, даже не сомневайся!

- Если понял – кивни, - говорю Кириллу, и он робко кивает. – Раз. Два.

- Адаров, я клянусь, мне нечего терять!

- Три.

Опускаю сына на пол и совершаю бросок в сторону Роговой. Слышу, как сын убегает, и испытываю мгновенное облегчение.

Хватаю её руку через секунду после того, как она жмёт на спусковой крючок и совершает выстрел, о котором предупреждала. Раздаётся оглушающий хлопок, у меня звенит в ушах. Алиса сама не ожидала, какой мощью обладает пистолет, и теперь от силы отдачи, пошатывается.

Пользуюсь тем, что теряет ориентацию в пространстве. Сжимаю и выкручиваю женское запястье, чтобы она выронила пистолет.

Как только он падает на стол, отметаю его в сторону. Рогова понимает, что проиграла и начинает сопротивляться. В ответ наваливаюсь не беснующуюся всем весом. Придавливаю её к столу. Она орёт, дёргается и плачет, стуча кулаками по всему, до чего достаёт.

Стол и стулья ходят ходуном и царапают паркет, пока я завожу её руки ей же за спину.

- Ненавижу тебя! Ты меня всего лишил! Всего, слышишь! Я заслуживаю лучшего, а оказалась выброшена на обочину этой жизни. И всё из-за тебя, - шипит она, словно пойманный в капкан, бешеный зверь.

- Не двигайся, - рукой ощупываю её живот. – Я так и думал, - с отвращением выплёвываю эти слова.

- Не смей, Демид! Убери руки, не трогай моего…"

"- Накладного живота?! - психую и срываю с её талии искусственный живот для беременных. – Я так понимаю, дна нет? Да, Алиса?!

Бросаю кусок поролона на пол и брезгливо отбрасываю его носком обуви. Мерзавку Рогову я больше не держу. Нет смысла.

Полиция уже здесь.