Чехов книга 8. Темный всадник

Лицо было загорелым, с аккуратным носом, большими миндалевидными глазами и пухлыми обветренными губами. Россыпь веснушек не портила ее, а придавал мягкости образу. Мне вдруг подумалось, что девушка не пытается казаться привлекательной и в этом ее особая прелесть.

- Если вы насмотрелись, я пойду, - Авдотья выдернула меня из размышлений резкой фразой. – Мне надо проверить работу лекаря и выяснить, починили ли забор. А вам не помешает отдохнуть.

Она покосилась на Зимина, который приложился к фляжке с восстанавливающим отваром.

- Все нормально. Я могу помочь… - начал было он, убирая тару в карман куртки.

- Я больше не прошу у вас помощи. Хватило того, что вы уже сделали, - ответила девушка и зашагала прочь, на ходу распорядившись, чтобы ее коня отвели в стойло и задали овса.

Мы с напарником завороженно смотрели ей вслед, пока кустодий не толкнул меня в плечо.

- Хороша девка, - с восторгом произнес он, глядя ей вслед. - Как конем управляет, вы бы видели.

- Это Авдотья, - сообщил ему я.

- Да я уже понял, - не переставал улыбаться мужчина. – До чего ж хороша.

- Я провожу вас домой, - уверенно заявил худенький парнишка, который появился словно ниоткуда.

Мы разом оглянулись, оценив Марфушечку, которая выбралась из машины и осматривала двор с нескрываемым отвращением.

Несмотря на мятое платье, сбитые в гнездо волосы и покрасневшее лицо, девушка демонстрировала самоуверенность императрицы. Она остановила взгляд на провожатом, который вызвался нам помочь.

- Куда нам идти? – спросила она.

- Туда, - парень указал на высокий дом в два этажа со стрельчатой крышей. Выложен он был из простого серого камня, но казался крепким.

- Какая дыра, - прошипела Синькова, заставляя меня скрипнуть зубами.

Девушка подошла ко мне и бесцеремонно положила руку на мой локоть.

- Проводите меня, мастер. Я совсем ослабла.

Показалось, что она намеревается свалиться в некое подобие обморока. Чтобы не случилось этой оказии, я осторожно заметил:

- Не упадите. Тут повсюду мусор и вы окончательно испортите платье.

- Оно уже ни на что не годится, - надула губы Марфушечка.

- К тому же слуги будут потешаться, - схитрил я.

Такая перспектива девицу не устраивала. Она тотчас оценила двор, заметив нескольких работников, и стала ступать более уверенно. Однако, ее атласные туфли не подходили для улицы. Синькова призывно взглянула на меня, но я слишком хорошо запомнил слова Зимина о том, что наша спасенная вполне может принять мою доброту за ухаживания. Именно поэтому предпочел сделать вид, что ничего не замечал. Даже когда Марфушечка принялась издавать мучительные стоны при каждом шаге.