Чехов книга 8. Темный всадник

Я вздохнул:

— Двушкин ушел на болота вслед за любимой.

Девушка аж приоткрыла рот от удивления:

— Почему?

— Я думаю, после вмешательства Луки, когда миньон жреца поковырялся в мозгах Никона, помещик прозрел. Та часть его души разблокировала все воспоминания. И Двушкин понял, что натворил. Когда Синькова...

— Кто такая Синькова? — нахмурилась Нечаева.

— Не берите в ум, Арина Родионовна, — отмахнулся Зимин. — Мы подобрали ее на дороге.

— То есть... как подобрали? — не поняла девушка.

— Павел Филиппович все вам потом расскажет, — ответил кустодий. — Справедливости ради отмечу, что именно он предложил ее подобрать, но затем он передумал и грозился ее высадить.

Девушка взглянула на меня, и я пожал плечами:

— Не могли же мы бросить пьяную девицу посреди леса? Так вот. Когда Синькова пришла в деревню, и Василиса сразу же потребовала ее на алтарь, Никон решил сам выйти к ней. Чтобы искупить вину перед любимой.

— И теперь она его убьет? — уточнил Шуйский.

— Она для него не опасна. А вот призраки на болотах... — поправил я жандарма. — Но шаманы могут видеть призраков. Так что вероятно у Никона и Василисы есть все шансы снова жить вместе.

Фома поежился:

— Как-то это... неправильно, вашество, — пробасил он.

— Двушкин ушел на болота. Мое обещание призракам исполнено, — заявил я.

— Так или иначе, дело про Василису-лягушку закрыто, — заключил Шуйский. — Можно собираться и возвращаться в город.

— Царевну-лягушку, — строго поправила жандарма Виноградова. Но ее никто кроме нас с Фомой не услышал.

***

Гости попрощались и ушли. А мы принялись собираться в путь. Сборы были быстрыми. Всем нам уже успели порядком надоесть эти болота. К тому же впереди у меня было заседание комиссии.

Фома погрузил вещи в машину. Я же подошел к комнате, где жила Нечаева. Осторожно постучал в створку. И услышав приглушенное «войдите», открыл дверь.

Арина Родионовна уже собралась в дорогу и готова была выезжать.

— Занятное вышло приключение, — произнесла она, и я кивнул.

— Да, вы правы.

Наши взгляды встретились, а через секунду, девушка опустила взор на носки ботинок:

— И сказка ваша была очень... познавательной, — пробормотала она. — Она кое-что мне напомнила...

Я шагнул к ней и взял ее за руки.

— Вы же не хотите сказать, что решили уйти с поста секретаря моего кабинета?

— Я думала об этом, — тихо произнесла Нечаева. — После того как затащила вас в свой сон. И рассказала правду.

— Вроде бы во сне я сказал, что мне неважно, кем вы были в своем далёком мире, — ответил я, и девушка робко улыбнулась.

А затем вдруг резко и порывисто обняла меня.

— Простите меня, Арина Родионовна, — пробормотал я перед тем, как обхватить ее лицо ладонями и прижаться к ее губам своими.

На этом все.