Черный Арагац

— Простите, господа, — проговорил врач, — а покойник, сжимающий в руках острое орудие, — это кто?

— Сообщник Куроедова, некто Самуил Яковлевич Бриль, антикварий. Он пытался зарезать меня шабером, да не успел."

"— Хоть убей меня, Клим-джан, но как ты узнал, что этот человек и есть Куроедов? Ты же раньше в его лицо не смотрел никогда, фотокарточка его у тебя тоже нет, — не унимался Бабук.

— Когда я увидел так называемого эксперта, то обратил внимание на потёртые носки его штиблет, выглядывающих из-под длинной скатерти. Как я уже объяснял, убийца, завладевший коллекцией Верещагина, тоже носил парусиновые штиблеты. Сначала мне показалось, что я ошибаюсь. Меня смутил подержанный монокль эксперта. Его стекло имело заметные царапины, черепаховая оправа местами облупилась и потускнела. «Выходит, — подумал я, — эксперт опытный, потому что монокль у него затёртый, а значит, давно в употреблении. По всему видно, что человек знает своё дело, много работает и его часто приглашают для оценки археологических находок». Но не успел монокль оказаться в правой глазнице эксперта, как тут же выпал. Он терял его несколько раз в течение трёх минут. Да и рассмотреть монету он толком не мог. Ему приходилось то приближать её, то отдалять. Такое случается, когда близорукому попадают очки человека, страдающего дальнозоркостью, и наоборот. И тут до меня дошло, что у эксперта чужой монокль. Ведь для того, чтобы его купить, сначала надобно посетить окулиста. Врач не только подберёт нужное для твоего зрения стекло, но и выберет диаметр по размеру глазницы, чтобы монокль не выпадал. А незнание мнимым экспертом элементарных сведений о древнегреческих монетах разных периодов только усилили моё подозрение. К тому же «эксперт» не пользовался тонкими матерчатыми перчатками, беря в руки каждую монету, как это делают другие специалисты. И это меня насторожило. Странным показался и тот факт, что и сам продавец коллекции не появился, а его интересы представлял антикварий. Дальше мне оставалось лишь вывести злодея из себя, чтобы он попытался меня убить. Оказалось, что и хозяин лавки тоже не прочь проверить шабером прочность моей кожи на шее. За это «невинное» желание он и поплатился жизнью.

— Опасную вы игру затеяли, — покачал головой полицейский. — Ведь всякое могло случиться. А что, если бы ваш револьвер дал осечку? Ну вот попался бы бракованный патрон — и всё.

— Да, — кивнул студент, — тогда бы я уже с вами не разговаривал.

Скрипнула дверь. На пороге возник уже знакомый помощник пристава первого участка Ростова-на-Дону Осип Симбирцев и судебный следователь Валенкамп. Третьим был судебный медик. Городовой подскочил и вытянулся в струнку. Поднялся и Ардашев, а за ним — Бабук и доктор.