Чудеса в кастрюльке

Сразу стало понятно, отчего «Чужая кровь» неудачное название: «Кровавая суббота», «Кровь нерожденных», «Руки в крови», «Кровавое воскресенье», «Палач и кровь», «Кровные родственники»…

Я разглядывала столик, с каждой секундой ощущая нарастающую радость. Наверное, через год тут появится и моя книжка. Хотя, может, процесс производства занимает больше времени?

В Медвякино можно было запросто доехать на автобусе. Возле метро «Кузьминки» их стояло штук шесть, и все с одинаковыми табличками «Медвякинский пивзавод». Дорога заняла десять минут, я вылезла у небольшого кирпичного дома, похоже детского сада, и оглядела высокие блочные дома. Да, Подмосковьем это место назвать трудно.

– Где улица Белая? – спросила я у молодой матери с коляской.

– А вон туда, между гаражами, – принялась объяснять аборигенка, – потом через речку перейдете…

Я двинулась в указанном направлении. Башни расступились, показалась гладь замерзшей воды, лес… Дорога пробежала между деревьями и вывела меня в… деревню."

"По обеим сторонам асфальтовой ленты стояли избушки: одни – покосившиеся, упавшие набок, другие вполне крепкие.

Помня, что Аська рассказывала о крайней бедности Милены, толкнувшей женщину на такой поступок, как продажа мертвой дочери, я пробежала мимо самых крепких и красивых железных ворот, не посмотрев на номер, нарисованный белой краской. За кирпичным высоким забором живут явно обеспеченные люди.

Представьте теперь мое удивление, когда стало понятно, что дом Забелиной прячется именно там, за стальными воротами. Испытывая недоумение, я ткнула пальцем в звонок, послышалось шуршанье и откуда-то сбоку донеслось:

– Кто там?

– Простите, Милена здесь живет?

Раздался сухой щелчок, калитка приоткрылась. Я вошла внутрь и едва сдержала возглас изумления. В глубине просторного, чисто вымытого двора виднелся огромный трехэтажный кирпичный дом. От крыльца мне навстречу спешила довольно молодая худая женщина в длинной темной юбке. Голова ее была замотана в платок.

– Вы ко мне?

– Милена?

– Да.

От неожиданности я ляпнула глупость:

– Меня прислал Ежи Варфоломеевич.

Забелина вздрогнула, потом быстро сказала:

– О боже, хорошо, мужа нет, в Гомель он уехал. Проходите в дом.

Внутри здание оказалось обставлено простой, но добротной и новой мебелью. Я села в кресло, покрытое пледом. Да уж, совсем не похоже, что в этой семье считают медные копейки. На полу хороший ковер, у стены большой сервант, забитый хрусталем, повсюду развешены неплохие картины, правда, на них изображены только библейские персонажи.

– Что случилось? – поинтересовалась Милена.

– Я социальный работник.

– Кто? – удивилась Забелина.

– У вас в больнице вышла размолвка с мужем, он запретил вам лечиться.