Чужой мир

— А у тебя еще иголка есть?

Через несколько минут, после короткой вводной лекции, я села на лавку рядом с Мерой вышивать крестиком. Мне выдали светлое домотканое полотенце, иголку с красной ниткой и образец для подражания. Выводить сложные узоры Фелиса своей дочери пока не доверяла, так что я решила, что справлюсь. Тихо ругаясь нехорошими словами, тыкая массивной железной иглой с большим ушком в материю, я всеми силами старалась не опозорить Светлану Николаевну, учительницу по домоводству, ну и себя заодно, в глазах чужого мира.

— Как все прошло в Гильдии? — поинтересовалась девочка. — Тебя приняли?

— Лучше не спрашивай, — вздохнула я, — скажи, ты читать умеешь?

— Умею, нас в Храме учат. Я даже маме показала, как свое имя написать.

— Молодец! — похвалила я. — А меня можешь научить?

— Имя написать? Конечно!

— Нет, мне бы читать научиться.

— Ой! — растерялась девочка. — Мы по книгам читаем, но их домой брать нельзя! Может, тебе в Храм сходить?

И попасть в заботливые руки друида с нестандартным подходом к обучению? Заманчиво, но он ведь денег запросит, которых нет.

— Думаю, на первое время и без книг обойдемся, буду, например, читать надписи на дверях и заборах, ты мне, главное, покажи, как буквы пишутся! Вот увидишь, я очень способная.

Кстати, два иностранных языка знаю! Теперь и третий добавился, хоть и не просила.

— Ладно, давай попробуем, — решилась девочка. — А мне с вышивкой поможешь? У тебя хорошо получается!

Через час монотонной работы я встала, чтобы размять затекшие ноги. В глазах прыгали красные крестики и, сколько бы я ни трясла головой, никак не менялись на нолики… Да, сложная жизнь у средневековой вышивальщицы! Мера болтала без умолку, угощая меня жареными каштанами в меду. Вкусно!

— Мы же почти закончили? — с надеждой спросила я.

— Ага! — обрадовала Мера. — Давай ты до конца вышьешь вот этот узор, — она сунула мне в руки свое полотенце. — А я пока на речку сбегаю искупаться, хорошо?

— Хорошо! — вздохнула я. Чего не сделаешь из любви к знаниям!

Покончив с вышиванием, мы отправились к Ниссе. Я развела огонь, заварила под руководством девочки засушенные листья мяты и чабреца. Потом мы пили ароматный травяной чай с хлебом и сыром, а Мера, за неимением бумаги и чернил, рисовала палочкой на полу буквы. Я как могла старательно их повторяла. Девочка смеялась над моими каракулями, затаптывала особо неудавшиеся экземпляры, дурачилась, но дело продвигалось. Местный алфавит состоял из двадцати букв, некоторые из которых, к моему удивлению, походили на латинские. К приходу Ниссы я уже могла написать, не путаясь, около десяти.

Разогревая суп, я слушала пожилую женщину. День у нее прошел удачно, чего нельзя сказать обо мне. Подумав, я решила промолчать о случившемся на холме.