Невинная для бандита

— Только у меня есть условие.

— Условие? — судя по голосу мужчины, мне удалось его удивить. — Даже так… Что ж, я слушаю. Давай, смелее.

— Вы отпустите меня в больницу — навестить маму, — выпалила я на одном дыхании. — Желательно, прямо завтра утром, — добавила я напоследок, поборов желание зажмуриться от страха.

Лицо Германа не выражало ни единой эмоции. Вот вообще. Словно я с каменной глыбой разговаривала.

— Она болеет, и я хотела…

— Да плевать, — бесцеремонно оборвал он меня, делая шаг навстречу. — Ты, девочка, решила, что вправе ставить мне условия? Так?

— Нет, но…

— Ты заикнулась про условие, — жестко припечатал мужчина. — Ты с чего решила, что можешь что-то диктовать? Думаешь, будто у тебя волшебная вагина, да, детка?

Мне стало нехорошо от его жестоких слов. Ведь подобного у меня и в мыслях не было. Я просто надеялась, что если подойду к делу практично, как и сам хозяин дома, то мы быстрее договоримся. А вышло…

— Нет…

— Нет… Вот именно, что нет, — криво ухмыльнулся он. — У тебя между ног то же самое, что у всех. Единственное, что тебя отличало от большинства — ты была нетронутой. Но теперь… — еще одна гадкая ухмылка в мой адрес. — Теперь ты такая же, как остальные — продажная шлюха, которая будет удовлетворять того, кто больше заплатит.

— Неправда, — сорвалось с моих губ, а слезы уже жгли глаза.

— Неправда? — обманчиво мягко уточнил он, подходя практически вплотную. Его рука коснулась моих волос, а затем я ощутила крепкую хватку на затылке. — На колени, Кудряшка, — раздался жестокий приказ.

Я сдавленно охнула, не веря тому, что происходило.

— Мне стоит повторить? — тихо спросил Герман. — Или ты намеренно решила мне перечить? Хочешь наказания похуже?

— Я… Я не… — в голове творился полный сумбур. А еще было до чертиков страшно. Потому что в глазах Германа была настоящая темнота. Темнота и равнодушие. И это пугало до ужаса. Ведь такой человек способен сотворить что угодно. — Не хочу, — прохрипела я.

— Ты знаешь, что делать.

Был ли у меня выбор? По-настоящему, был ли он? Из двух зол выбирают меньшее.

И я послушно опустилась на колени. Мои волосы по-прежнему были в кулаке у Мороза. А в глазах у него промелькнуло не просто пренебрежение — брезгливость.

Другая рука оказалась рядом с моим лицом, а большой палец весьма ощутимо надавил на губы, заставляя приоткрыть рот. Это было унизительно и гадко. Что сама поза, что то, о чем говорил Герман.

Слезы уже невозможно было сдерживать, и я ощутила, как на щеках появилась влага. Но разве это могло удержать монстра? Нет. Он продолжал издеваться."

"— Видишь, Кудряшка? Ты снова на коленях. И пожелай я — откроешь рот и отсосешь, как миленькая. Еще и проглотишь все, что я тебе дам. Так разве ты не шлюха? — Он резал меня без ножа.