9
0
После обеда я собиралась лечь поспать, раз уж ночью выспаться не удалось, но странный звук в коридоре заставил прислушаться. Минут пять я сидела, почти не дыша и вслушиваясь в тишину. Уже подумала, что попросту надумала сама себе, как вдруг снова услышала плач. Совершенно точно это был детский плач.
Несколько минут я стояла, раздумывая, что делать. По голосу было очень похоже на ребенка. Вот уж чего я не ожидала, так это такого! Но слушать, как надрывался малыш совсем рядом, было неимоверно сложно. И я рискнула — попробовала открыть дверь без особой надежды, но та вдруг поддалась.
Плач стал громче. Глубоко вдохнув, я все же решилась — мало ли, что случилось. Слишком уж надрывно плакал ребенок. Может, нужна была помощь…"
"Наверное, кто-то бы не решился, а я… После того, как поработаешь в доме малютки, уже не сможешь спокойно реагировать на подобные звуки. Перед глазами сразу же появилась беззащитная кроха, которой была нужна помощь. Вероятно, стоило бы вспомнить предостережения хозяина дома, но в тот момент я об этом не думала — сработал инстинкт, который во мне неоднократно пытались перебороть нянечки дома малютки, где я почти целое лето работала волонтером. Я вышла из комнаты и пошла вдоль коридора на звук плача, как вдруг… Едва не закричала от неожиданности, потому что передо мной появился хозяин дома собственной персоной.
Герман…
И его взгляд был таким темным и многообещающим, что мое сердце пустилось вскачь. Между тем детский плач прекратился, и нас окутала тишина, в которой Мороз медленно направился ко мне. А я… побежала!
Развернулась и рванула к себе в комнату, молясь, чтобы тот мужчина с дикий взглядом так и остался где-то там…
Но вот дверь медленно открылась, и в комнату вошел тот, кого я боялась до жути. Я стояла возле окна, стискивая кулаки, чтобы не выдать, как сильно у меня тряслись руки от страха. Настолько меня пугал взгляд этого холодного мужчины.
— Ты нарушила правило, Кудряшка, — произнес он низким голосом.
— Я н-не специально, — пробормотала, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Но все было напрасно — казалось, здесь и сейчас мое сердце просто выскочит из груди.
— Я предупреждал тебя, что не потерплю неповиновения, — лениво напомнил он, медленно приближаясь ко мне.
В его движениях было столько грации, что будь ситуация не такой напряженной, я, наверное, даже залюбовалась бы. Но здесь и сейчас меня натурально трясло. Хотя мужчина еще ни разу не поднял на меня руку, не повысил голос, но я чувствовала эту давящую ауру власти, понимала, что от него не спрятаться и не скрыться.
Он подминал, угнетал и подавлял.
— Но ты все равно покинула комнату.
— Там ребенок плакал, — попыталась оправдаться я.
— Раздевайся.
Его приказ оказался весьма неожиданным.
