Демон из Пустоши

И надо ведь было еще додуматься, как заставить их подчиняться и действовать сообща.

В голове у Аверина промелькнуло воспоминание о зверинце Анастасии. Раздумывая о том, что диве как раз удалось организовать и порядок и дисциплину, он проводил взглядом Кузю, с демонстративным пыхтением тащившего в прихожую чемодан. А потом тихо сказал:

– Я надеюсь, что наши друзья останутся на нашей стороне, что бы ни произошло.

– Да, вы правы. Вот только, боюсь, друзей у нас не так много.

«Когда я буду вам нужен…» – вспомнил он.

Чью сторону выберет этот див? Если сторону врага, то шансов победить практически не останется.

– Как вы думаете, – словно прочитав его мысли, спросила императрица, – у нас есть шансы? Против Пустоши?

– Вы имеете в виду – у человечества? Если мы перестанем строить козни друг против друга, то есть. Вы же помните историю. Восставшие в октябре 1917 года чуть не победили, хотя на нашей стороне был значительный перевес и колдунов и дивов. А с тех пор человеческое оружие шагнуло намного дальше. Я многое смог сделать при помощи одного гранатомета. А дивы… даже если их и удалось как-то объединить, по слаженности действий им далеко до людей, несмотря на все наши дрязги и неурядицы. В случае глобальной войны колдуны разных стран объединятся… Но лучше бы до такого не доводить. Что там досточтимый князь Кантемиров?

Императрица криво усмехнулась:

– Звонил князю Булгакову уже дважды. Утром состоялось собрание Совета, где было принято единогласное решение – немедленно передать ему должность Главного колдуна.

– Это нам на руку. Интересно, на что он рассчитывает, если в сговоре с Распутиным состоит действительно он.

– Он заносчив и очень высокого мнения о себе и своих талантах. Возможно, надеется подчинить Распутина.

– Кузя, – послышался из кухни голос Мончинского, – если ты освободился, помоги, пожалуйста.

– Ага. – Кузя бросился на кухню и через минуту показался оттуда с подносом в руках. На нем красовались тарелки с аккуратно нарезанными бутербродами. Следом появился Владимир с чашками, блюдцами и кофейником. Замыкал шествие Мончинский, неся блюдо, на котором возвышался яблочный пирог.

– Мы решили, что стоит перекусить перед дорогой, – улыбаясь, сказал он.

– Отличная идея.

Все расселись за столом. Императрица попробовала кофе.

– Очень неплохо. И должна заметить, что у вас весьма уютно, граф.

– Не жалуюсь, – довольно ответил Аверин, – одна из причин, почему я не хотел бы никуда переезжать.

Послышался протяжный вздох. Все повернулись к Мончинскому, и тот, глядя в свою чашку, слегка виноватым тоном пояснил:

– Вспомнил, как мы здорово сидели в этой гостиной вечерами. Виктор Геннадьевич приходил… жаль, что его сейчас нет с нами.

Аверин об отсутствии Виктора жалел не слишком.