Десерт по имени Аля

Дай расскажу, с чем приехал!

Я сажусь на диван и практически превращаюсь в уши, настолько чудно для меня всё, что он рассказывает.

— Помнишь сводную сестру, Дашу?

Конечно, я помню Дашу. Это единственная из нас, кому удалось сбежать и устроить судьбу по своему усмотрению. Мы радовались за нее, завидовали ей. Любили и ненавидели одновременно, ведь после ее исчезновения всем нам пришлось гораздо хуже чем раньше. Так вот она решила вернуть свой долг и наняла этого детектива, чтобы разобрался с махинациями приемного отца. Громов пошел дальше: под угрозой разоблачения и огромного тюремного срока вынудил Авзурага Габарашвили переписать всё имущество на приемных дочерей и уехать ни с чем доживать свой век у бедных родственников в Молдове.

Его история вызывает у меня самые разные чувства: облегчение, радость, удивление.

Эх, Громов, Громов, где ж ты был, когда меня замуж выдавали. Понятное дело, что тогда ты о нас и знать не знал, и все-таки за себя обидно. Моя судьба могла сложиться совсем по-другому.

— Теперь навещаю всех дочек Габарашвили, проверяю, как живете… Наведался и к твоему муженьку. Нет, я, конечно, тебя не осуждаю. Уверен, причины для побега у тебя были. И всё же негоже человека полгода неизвестностью мариновать. Ты б хоть записку ему какую отправила, что жива, здорова… Он до сих пор тебя ищет и думает, что тебя похитили, расчленили, еще что…

— Вот и пусть думает! — мои руки против воли сжимаются в кулаки.

— Однако, позиция у тебя твердая… — хмыкает Громов. — Так насолил?

— Пересолил и сверху солью засыпал! — отвечаю уже смелее. — К тому же, если он узнает, что я живая, он же еще упорнее начнет меня искать и обязательно найдет! Он же упертый как не знаю кто…

— А тебе прятаться не надоело?

— Надоело… — признаюсь."

"Ужасно надоело, буквально до крови из зубов. Ходить и оглядываться, макияж этот дурацкий накладывать, не иметь возможности взять банальный кредит, официально устроиться на работу. Ведь так и получаю деньги на Ирину карточку.

— Ну так поговори с ним! Скажи, что просто не хочешь с ним жить. Одно дело — развод, другое дело — всю жизнь жену искать. Так и свихнуться можно, да там, впрочем, до этого уже не далеко в общем-то. Приемного отца и дядю тебе больше бояться не нужно, так что можешь смело выбираться из подполья! Больше никто палками замуж загонять не будет. Вот тебе кое-что…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

С этими словами Громов достает из кармана какую-то визитку, кладет на кофейный столик перед диваном, на котором лежу.