Десятый отряд

Но у меня все равно не было теплых чувств к ней. Скорее, обида, что бросила.

– Сейчас это изменится, – насторожил он. – В ее деле нет никаких упоминаний о ребенке, только то, что она двадцать лет назад бывала в Москве. Сирены сами понимали, что рано или поздно от их расы не останется и следа. Самые смелые сбегали как можно дальше от Зорирты примерно на год – достаточно, чтобы забеременеть от едва ли не первого попавшегося мужчины и родить. В большинстве случаев им не удавалось спрятать детей в человеческом мире так, чтобы их не нашли. Должно быть, сирены просто хотели оставить хоть что-то после себя, хоть каплю своей крови. Та шумиха, в которую твоя мать втянула моих родителей, была только прикрытием, чтобы отвести внимание от дочери. Разумеется, в ее деле нет таких подробностей, я просто заполнил пробелы тем, что узнал раньше. После того случая она вернулась в Зорирту и приняла добровольное наказание за побег – а у них там, поверь, служители порядка совсем не так гуманны, как наши. Но она выжила, чтобы погибнуть много позже в безуспешной попытке что-то изменить.

Я шокированно хлопала глазами и не могла подобрать слов. Наверное, это животный инстинкт – пройти через страдания, лишь бы оставить потомство. Эта история не сделала родную мать в моих глазах героиней, но что-то все-таки изменила: она бросила меня не потому, что не любила, а наоборот, оберегала настолько сильно, чтобы ни в коем случае не привести ко мне солдат Зорирты.

– Ты что поникла, Наташ? – Диминик попытался меня отвлечь бодрым голосом. – Я ведь не ошибся, решив тебе это рассказать?

– Не ошибся, – монотонно отозвалась я. – Хотя теперь мне очень ее жаль – какая трагическая судьба. Странно это все: сирены не сами выбрали родиться злом, но добренький мир оказался еще более жестоким. Ну и как решить, кто из живущих на самом деле более грешен?

– Не знаю, – Диминик развел руками. – Думаю, что мы с тобой – тупиковые ветви эволюции. Быть может, именно поэтому так нуждаемся друг в друге. Кстати говоря, я выяснил и об истинной песне сирен. Будешь смеяться, насколько проста разгадка этой страшной тайны. Любая песня про море на любом языке значительно усиливает магию.

Я кивнула с грустной улыбкой:

– Сомневаюсь, что эта информация мне когда-нибудь пригодится, но спасибо.

– Какое еще спасибо? Целуй сюда. – Он показал пальцем себе на скулу. – Благодари. Хоть я ничего полезного для твоего спасения не принес, но сама попытка должна быть засчитана.

Я упала в его объятия, чмокнула в щеку и надолго застыла в этой нежной взаимоподдержке. Вероятно, он прав: мы так легко находим общий язык, потому что действительно способны понять друг друга.