Десятый отряд

Диминик деловито продолжил, обращаясь к троллю:

– Думаешь, ему теперь до конца дней отгонять от Марины всех инкубов?

– Только бы инкубов, дружище! – деланно вздохнул Аго. – Любого придется отгонять. Давай уж прямо – в крашеных блондинах недостатка нет, ей перебирать и перебирать, пока не определится. И на естественный жирок всегда найдется спрос. Нет ли какого-нибудь знака, чтобы и ее заставить на луну каждый месяц выть? А то ж бедолаге ни сна, ни покоя до конца его дней.

– Какая печальная судьба, – наигранно посочувствовал Николасу Диминик.

Мы с Риссаей, уже привыкшие к подобному, едва сдерживали смех. Когда тролль объединился с инкубом, у Николаса пар из ушей повалил. Он багровел, синел, но сжимал зубы, чтобы не вступать в бессмысленную перепалку. Маринка болезненными стонами хихикала. Зато у оборотня отпала охотка приходить на наши занятия: понял уже, что десятый отряд – это слаженная команда троллей, а не унылая фигня из воспитанных существ.

Я присутствовала при том моменте, когда Диминик Эйм отправился на свою первую легальную охоту. Тогда ректор Ришар лично явился к порталу, чтобы стереть его имя с ворот, повинуясь новому постановлению. Инкуб даже машину брать не стал – он хотел насладиться каждым шагом.

И уже в московском парке раскинул руки и расхохотался в небо:

– Свободен! Алё, Москва, слыхала? Твой любимец освобожден по амнистии! Здесь же никто во мне не сомневался?

Я похлопала его по плечу и с улыбкой поздравила:

– Да-да. Магикопы до сих пор не поняли, какой ты скользкий жук.

Он повернулся ко мне и кивнул, уняв восторженные вопли.

– Ты сейчас куда, Наташ?

Я посмотрела в ту сторону, где на выходе из парка была остановка общественного транспорта.

– Родителей навещу. А ты уж, пожалуйста, дуй в противоположном направлении.

Диминик посмотрел на меня внимательнее и серьезно уточнил:

– Бесишься, да?

Я не показывала своего раздражения, но предпочла ответить искренне:

– Есть немного. Мне даже думать противно, чем ты будешь заниматься сегодня. Потому я предпочту об этом вовсе не думать.

– Наташ, – его голос вдруг сделался мягким, а когда он немного наклонился, глаза оказались совсем близко к моим. – Ну как, по-твоему, я должен поступить? Если тебе совсем невыносимо – сегодня не пойду.

Я горько усмехнулась:

– Издеваешься? Не беси еще сильнее – иди и трахай все, что шевелится. Жаль, что инкубы сифилисом не болеют, так бы я хоть на возмездие надеялась.

Он улыбнулся – и мне показалось, что виновато. Хотя с чего вдруг ему чувствовать вину передо мной? Диминик кивнул и пошел в другую сторону, чтобы поскорее оставить меня в покое. Я несколько секунд смотрела вслед стройной фигуре.