Девиантный Король

Это всего лишь кошмары. Они не настоящие.

Они не могут быть настоящими.

Я еще сильнее сворачиваюсь калачиком на коленях Эйдена и крепче прижимаюсь к нему. Он настоящий. Его тепло и странное чувство безопасности, которое я ощущаю в его объятиях, реальны.

Кошмары нет.

Эйден кладет руку мне под попу и притягивает меня к себе, так что я окончательно сажусь к нему на колени. Я обхватываю его ногами за талию, душа его.

Он не жалуется.

Он молчит, поглаживая мою спину, волосы и руку сбоку.

Я не могу быть более благодарной ему за его спокойное, похожее на якорь присутствие. Он здесь, но не говорит ни слова.

В последний раз, когда у меня случился подобный эпизод, как ни странно, два года назад, сразу после моего первого дня в школе, тетя и дядя сошли с ума.

И я имею в виду, что они буквально были вне себя.

Я подумала, что тетя была с монстром, и ударила ее. Я закричала и выругалась на нее. Не останавливалась, пока дядя не выгнал ее из комнаты.

Когда я пришла в себя, тетя не переставала спрашивать меня, что я видела. На ее лице было выражение ужаса и тошноты, словно ее вот-вот вырвет.

С тех пор я избегаю ночных кошмаров, или, по крайней мере, сильных, калечащих, которые кажутся такими... реальными.

В течение двух лет я никогда не беспокоила тетю и дядю своими кошмарами, даже когда я нуждалась в плече, чтобы поплакаться. Даже когда то, что я видела — то, что я чувствовала, — пугало меня до чертиков.

Странно, что Эйден, мой мучитель и задира, исполняет роль, которую никто не исполнял.

Как он может быть тем плечом, на котором я плачу?

Все еще сжимая его футболку, я смотрю на него снизу вверх.

У меня перехватывает дыхание.

Кто бы мог подумать, что настанет день, когда Эйден Кинг будет беспокоиться обо мне?

Я должна чувствовать себя неловко из-за безобразного плача или ненавидеть уязвимость, которую я только что показала ему. Черт, мое лицо, должно быть, сейчас в беспорядке.

— Привет, — говорю я, перекрывая икоту.

Его рука не перестает ласкать мою спину, в то время как другая рука приподнимает мой подбородок.

Или кого-то.

— Тебе легче?

Его голос тверд, но не резок.

Несколько непролитых слез выступают у меня на глазах, когда я киваю.

— Я вызвал этот приступ, войдя через балкон? — осторожно спрашивает он.

— Мне уже снился кошмар, когда ты пришел, так что я вызвала его раньше.

— С помощью чего?

— Я не знаю.

У меня болит голова, и я ничего так не хочу, как заснуть.

Я отбрасываю эту мысль так же быстро, как она пришла.