Девиантный Король

У меня есть собственная библиотека, заполненная книгами по психологии и китайской войне, расположенными в алфавитном порядке. Компакт-диски свисают с потолка, как занавеска, отделяя мою кровать от письменного стола.

На стене напротив кровати висят два огромных плаката с моими любимыми группами: Coldplay и Bastille.

Я роняю рюкзак на пол и нажимаю кнопку воспроизведения на своем Айпаде. Hipnotised — Coldplay заполняет пространство.

Слезы наворачиваются на глаза, когда я снимаю промокшую одежду и захожу в ванную.

У меня чешутся руки. Необходимость смыть с них грязь наполняет навязчивой идеей.

Я останавливаюсь у раковины и мою, скребу и потираю руки, пока они не становятся ярко-красными.

Поднимая глаза к зеркалу, мои губы приоткрываются.

Это я. Колдовские, белокурые волосы. Детские голубые глаза. Но в то же время нет.

Внутри пустота.

Какое-то... оцепенение.

Я уже собираюсь пойти в душ, когда что-то еще останавливает меня.

Мой шрам.

Его окружают несколько сердитых красных отметин. Этот ненормальный оставил долбаные засосы вокруг моего шрама?

Что, черт возьми, происходит в его неполноценном мозгу?

Я отрываю взгляд от зеркала и принимаю самый долгий, самый обжигающий душ в истории.

Когда я возвращаюсь в комнату, песня меняется на Good Grief — Bastille. Я позволяю музыке плыть вокруг, когда забираюсь в постель, все еще в полотенце, и закрываю глаза.

Я борюсь со слезами и проигрываю.

Вздрагивая, я просыпаюсь.

Мои волосы прилипли к лицу сбоку от пота.

Жар душит тело, а грудь сжимается под полотенцем.

И это еще не все.

О, Боже.

Моя рука у меня между ног, и я...влажная.

Я отдергиваю руку, будто меня поймали на воровстве.

Я даже не помню сон, так что, черт возьми, должна означать эта реакция?

Мое окружение возвращается в фокус.

Неоновые красные цифры на тумбочке показывают семь вечера.

Я соскальзываю с кровати, желая, чтобы температура моего тела вернулась в норму.

Глубоко вздохнув, надеваю пижамные шорты и футболку, собираю волосы в пучок и сажусь за стол.

Мой первый день в выпускном классе начался с катастрофы, но ничто не заберёт у меня Кембридж.

Я достаю свои книги и задания, организованные по методу Эйзинхауэра, и погружаюсь в них.

В течение тридцати минут мой разум настроен на учебу. Затем я начинаю отключаться.

Ручка задевает нижнюю губу, когда мысли по спирали направляются в противоположном направлении.

Даже когда я хочу забыть, у моего тела своя собственная память. Мое тело все еще помнит, как Эйден обнимал меня. Как он стал твёрдым из-за моей борьбы.

Глаза все еще помнят ту тёмную, бездонную пустоту и пренебрежение.