Девиантный Король

Ее улыбка теплая, но в то же время болезненная.

Иногда я задаюсь вопросом, видит ли она мою мать в моем лице. Я все больше и больше становлюсь ее точной копией.

— Богохульство, — смеюсь я. — Не позволяй дяде Джексону услышать, как ты произносишь «нет Кембриджу.» Кроме того, я хочу в Кембридж, тетя. Это моя мечта.

Она крутит обручальное кольцо.

— Не говори Джексону, и мы поедим мороженое, смотря дрянной фильм, пока не потеряем сознание.

— Договорились.

Мы сворачиваем наши коврики, закрываем дверь от холодного воздуха сада и заходим внутрь.

Тетя солгала, что разрешит мне съесть столько мороженого, сколько я захочу.

Мы прокручиваем Нетфликс в течение десяти минут, прежде чем решаем в тысячный раз посмотреть «Гордость и Предубеждение».

Книга все равно лучше. Просто сообщаю.

Тетя отвечает на электронные письма, пока мы уютно устраиваемся на диване с попкорном — в моем нет соли, потому что... здоровье.

Поскольку тетя сегодня вернулась домой, дяди, вероятно не будет всю ночь. В последнее время они по уши увязли в новом проекте.

— Ты можешь работать из своего офиса, тетя, — предлагаю я.

— Чепуха. — она притягивает меня к себе, так что я льну к ее плечу. — Сегодня девичник.

Примерно через полчаса я спрашиваю:

— Тетя?"

"— Хм?

Она смотрит на меня, потом снова на свой телефон.

— Мы раньше жили в Лондоне? Я имею в виду, мои родители и я?

Она медленно, слишком медленно поднимает голову от телефона.

— Нет. Ты родилась и выросла в Бирмингеме.

Это я знаю. После несчастного случая мои воспоминания стерлись начисто, но я помню Бирмингем.

— Почему ты решила, что живешь в Лондоне?

Тетя бросает свой телефон и смотрит на меня с непроницаемым выражением лица.

— Неважно. Я просто подумала, не навещали ли мы вас в то время?

— В то время мы с твоим дядей учились в Кембридже. Мы не жили в Лондоне, пока не начали свой бизнес.

— Да. — я неловко улыбаюсь. — Я просто путаю вещи.

Тетя смотрит на меня. Выражение ее лица все еще непроницаемо, но оно возвращает далекое воспоминание, морща нос и задавая мне тот же вопрос, что и тогда, когда я очнулась в больнице.

— Ты что-нибудь помнишь?

Я качаю головой.

— Хочешь, чтобы я позвонила доктору Хану?

Мой психиатр.

С тех пор как мне исполнилось семь, моя жизнь была скована двумя врачами. Кардиологом и психиатром.

— Нет, тетя. Это пустяки.

— Ты же знаешь, что нормальные люди разговаривают с психиатрами, верно? Это приносит облегчение и полезно для здоровья. — она смеется. — Черт, я говорю ему больше, чем тебе или Джексон.

— Я подумаю над этим.