Девиантный Король

От него никуда не деться, даже если я попытаюсь.

Он повсюду, как удушливый дым в его глазах.

Если я хочу защитить свое здравомыслие, мне нужно ловко разыграть свои карты.

Если бы это был футбольный матч, то сейчас как раз то время, когда команда проигрывает, и тренер должен сделать решающий выбор. Он может броситься в атаку и оставить пустоту сзади, что дорого обойдется ему в случае контратаки. Или он может удерживать свой строй, втягивать противника, а затем атаковать, когда другая сторона меньше всего этого ожидает.

Я всегда предпочитала второй вариант.

С тех пор как я встретила Эйдена, я была командой, смирившаяся с поражением еще до начала игры.

Стратегия проигрыша была прекрасной, когда Эйден просто заявил о своей победе и двинулся дальше. Теперь, когда он давит на меня, пришло время сменить тактику.

С начала этого учебного года я использовала всю атаку, что, очевидно, не влияет на Эйдена. Он не только более сильный, крупный — и злой — противник, но и получает удовольствие от моей бесполезной борьбы.

К приманке. К ожиданию. К атаке.

Боже. Я начинаю думать, как он.

Но опять же, нужно быть монстром, чтобы остановить монстра.

Он наклоняется ближе, так что его дыхание щекочет мою нижнюю губу. У меня перехватывает дыхание. Он всегда так близко, чтобы поцеловать меня, но никогда этого не делает.

— Осторожнее, милая. — он тянет меня за волосы. — Ты подталкиваешь меня.

— Ты делаешь это первым, — выдавливаю я. — По крайней мере, теперь ты знаешь, каково это, когда тебя подталкивают.

— Это ничего. — его губы нависают над моим ухом, прежде чем он высовывает язык и облизывает раковину. — Обещаю, тебе не понравится, когда я подтолкну тебя.

Я сдерживаю озноб от его слов и близости и встречаюсь с ним взглядом.

— Разве ты уже не делаешь этого? Во что, черт возьми, ты играешь с Ким?

Он наклоняет голову набок, его губы кривятся в ухмылке.

— Стань моей, и игра прекратиться.

— Черт, Эйден. Ты не можешь так нечестно играть.

— Кто сказал что-нибудь о честности? — его рука поднимается к моему горлу, и его большой палец нащупывает точку пульса.

Он отпускает меня, оставляя бездыханной и бескостной у стены, когда неторопливо входит в класс. Я слышу, как он зовет Ким по фамилии.

И я знаю, я просто знаю, что удар Эйдена будет глубоким.

Он схватил меня за руку, которая болит больше всего.