Девичник. Объект желаний

Наверное, из-за того, что говорили родители тихо, без крика и гама, выяснение их отношений подействовало на меня как колыбельная. Проснулась я рано утром с каким-то неприятным ощущением. Отрешенные лица моих самых дорогих и близких людей действовали на меня удручающе, но за решением своих проблем они не замечали, что я тоже страдаю.

Потом в доме стало происходить что-то странное. Помню, я практически все время была одна. Приходила из школы, разогревала оставленный обед, делала уроки, пыталась себя чем-то занять. И так до возвращения папы с работы. Он стал приходить первым.

Тогда мне тоже не становилось веселее, потому что у него вдруг резко пропала охота играть, разговаривать со мной. Он молча смотрел телевизор, а лицо его говорило о том, что он просто тупо смотрит на экран. Это был способ уйти в себя, в свои мысли. После нескольких попыток обратить на себя его внимание я снова принималась развлекать саму себя. Ожидать маму было бессмысленно. Что толку? Она придет и будет еще более неприступной, чем отец. Мама придумала оригинальный способ сводить общение с нами к минимуму — она постоянно задерживалась на работе, а в выходные загружала себя домашней работой так, чтобы некогда было и словом обмолвиться. Я ощущала себя одинокой, обманутой, беззащитной. Как мама ни старалась, а размолвки с отцом влияли на ее чувства ко мне. Ее холодность и вечная занятость меня обижали, но пока рядом был отец, это не ощущалось так остро. Время от времени хотя бы он вспоминал о том, что я существую. И тогда ему приходилось любить меня за двоих…

Когда он от нас ушел, мне было десять лет. Наступили еще более грустные времена. Мама стала нервной, постоянно срывалась на крик.

Я так не любила ее в эти минуты. Я давала себе слово, что никогда не буду так ни с кем разговаривать. Но в то же время, несмотря на столь детский возраст, я понимала причины маминых срывов, старалась не обижаться на нее. Она оказалась не готова к роли главы семьи, хотя всячески пыталась быть сильной, независимой. Красивая молодая женщина с ребенком — она растерялась, едва находя в себе силы делать вид, что все в порядке. Она делала это ради меня, чтобы доказать, что мы прорвемся сами, без мужской опеки.

— Мы и сами чего-то стоим, — часто повторяла она в то время.

С уходом отца сразу стала ощутима материальная сторона — нехватка денег. Наш холодильник был похож на образцово-показательный — вымытый, словно всегда готовый к продаже, пустой и сияющий. Купить что-либо новое из одежды становилось событием грандиозного масштаба. Мои мечты о подарках свелись к нулю — ничего лишнего, все только самое необходимое. Мама теперь уходила раньше, чем я шла в школу, и возвращалась часто тогда, когда я уже спала.