Девичник. Объект желаний

И несмотря на это, я посчитала возможным до полного выяснения «ху из ху» припрятать денежки в надежном месте.

Может быть, я поступила неверно. Может быть, я оскорбила его недоверием, но он тоже не оставался в долгу. И он, только он вообще все это спровоцировал! Одна ссора сменяла другую. Как я еще могла себя обезопасить? Да, я думала только об этом. Я не жадная, не стяжательница, просто я не люблю, когда мне портят жизнь. За это нужно платить. Обязательно платить, и по самым высоким рыночным ценам. Это моя единственная и неповторимая жизнь, ее самый лучший период — расцвет.

К концу октября окончательно наметились две темы для регулярных скандалов: мои несуществующие измены, в которых меня обвинял Егор, и спрятанные мною деньги. В какой-то момент я поняла, что, если бы он знал, где они лежат, то давно бы бросил меня, собрал свои вещички — и чао. Но я знала, что эту «схованку» ему никогда не найти. В ней еще моя бабушка прятала свои «сокровища»: золотую брошь в виде стрекозы и обручальное кольцо из червонного золота. Кстати, все это осталось мне в наследство и хранилось в прежнем месте.

— Ладочка, что у вас происходит? — Мама явно не хотела вмешиваться в мою и без того рушащуюся личную жизнь.

— Да ничего особенного, — отмахивалась я. — Я сделала ошибку и скоро ее исправлю. Не спрашивай меня ни о чем, пожалуйста, я тебе потом все сама расскажу."

"На самом деле мне очень хотелось поделиться с кем-то своими проблемами. Я знала, что мы нагородили их вдвоем, но идти на попятную не собиралась.

— Как я сразу не понял, что предо мной настоящая шлюха! — театрально выбрасывая вперед руку, говорил Егор, когда его в который раз тянуло выяснить отношения. Егор Жданов никогда не повышал голос. Но он умел произносить слова так, что резало уши, словно они вылетали из рупора, приставленного к вашему уху. — Ты выставляешь себя на всеобщее обозрение. Бесстыдно и откровенно. Ты — замужняя женщина — ведешь себя недопустимо.

— Я не забываю о том, что я все еще ношу твою фамилию.

— Мне стыдно приходить на работу. Все скоро будут показывать на меня пальцем!

— Да, если ты не будешь себя умно вести, обязательно будут! Что ты бесишься? — Я не оправдывалась и не собиралась выполнять глупые требования вроде минимума косметики, собранных волос, одежды цвета мокрого асфальта, максимум — сухого, то есть светло-серого. Ничего яркого, ничего броского на мне не должно было быть. Глупый мужчина. Как он не понимал, что я сама по себе — уже играющий всеми горячими оттенками огонь.