Девочка для Черного

Только массивная ладонь на талии позволяет удержаться.

Жданов все время рядом.

Он помогал мне с самого начала. Возил по всем инстанциям. Занимался организацией похорон. Устроил это быстро. Мне оставалось только ставить подпись.

– Тая, – слышится шумный выдох. – Жаль, что все так сложилось. Мои соболезнования. Если тебе нужна поддержка, то я всегда рядом.

Вздрагиваю и оборачиваюсь.

Эдуард Колесников стоит прямо передо мной. И его жена Ксения тоже здесь, чуть позади держится.

– Вы? – лишь это удается выдать.

Кажется, начинаю задыхаться.

– Тайка, ну чего ты так официально, – он как-то нервно улыбается.

– Я ж с тобой столько возился. Считай, с пеленок тебя нянчил. Ты мне как родная дочка.

– Уходите, – твердо бросаю я. – Уходите отсюда сейчас же.

– Что? Ты чего это?

Колесников явно удивлен.

– Понимаю, мы с твоим отцом плохо разошлись, – продолжает он. – Только сейчас такой момент, что я… или ты в обиде за суд?

– Это же вы, – кривлюсь. – Вы все устроили.

– Ты о чем?

– Вы сами знаете.

– Что это еще за обвинения такие?

Я не верила в случайную автокатастрофу. Какая там могла быть неисправность двигателя, если отец обожал свою машину и лично следил за техническим обслуживанием?

Такое стечение обстоятельств вызывает подозрение.

Папа как раз нашел важные документы, которые могли переломить ход всего процесса. И накануне заседания происходит авария. Машина выходит из-под контроля. Врезается в столб и взрывается.

Никто и слушать меня не стал. Все списали на технические неисправности. Даже связи Жданова не помогли открыть дело и провести расследование.

– Ты хочешь сказать, я убил твоих родителей? – мрачно спрашивает Колесников.

17

Я ничего не отвечаю. Слова просто забиваются в горле.

Мне хочется, чтобы Колесников отсюда ушёл. Не могу его здесь видеть. Физически не могу. Меня трясет.

– Тайка, да за кого ты меня принимаешь? – продолжает мужчина. – Я бы никогда…

Дальше он говорит ещё много всего. Но я не слышу. Просто не воспринимаю фразы. Кровь дико бьет по вискам. В ушах шумит, а затылок наливается свинцовой тяжестью.

– Вы же видите, в каком она состоянии, – вдруг доносится голос Жданова. – Все это можно обсудить потом.

Колесников открывает рот, но так ничего и не говорит. Через время он действительно уходит.

Жданов обнимает меня за плечи. А я бездумно смотрю вперёд.

После того как Эдуард уходит, легче не становится. Хотя теперь мне никогда не станет легче.

Я вижу, как могилы начинают засыпать. Комья земли падают на крышки гробов.

Кто-то взвывает. Совсем близко. Не сразу понимаю, что это я сама. Слёзы душат, рыдания вырываются из груди. Зажимаю рот ладонью. Зажмуриваюсь.

Нет. Не могу поверить. Просто не могу.

С каждой прошедшей секундой мои близкие люди оказываются все дальше от меня. Привычный мир рушится.