Девочка Лютого (СИ)

Когда прошло первое ошеломление, и заработал мозг, первый вопрос, который у меня возник: как он меня нашел. Допустим, на пропуске указаны фамилия, имя и название фитнес-клуба. Если Вальцов обратился туда, то ему назвали и отчество.

Но прописана я по другому адресу, а этот, Полинкин, я нигде не указывала.

Как-то странно это все.

И где это видано, чтобы следователь брал в работу улики непонятного происхождения?

И что за ересь наплел охранник «Амодея»?

Ясно одно, опять пахнет неприятностями.

Конечно, есть шанс, что полиция разберется. Но это если она захочет. А пока все выглядит так, будто меня наоборот хотят впутать. Если только не…

Ход моих и так нестройных мыслей рассыпается как карточный домик от телефонного звонка.

Незнакомый номер. Следователь, что ли, проверяет?

— Что, Карамелька, думала не достану? — я узнаю этот мерзкий, а теперь еще и гундосый голос. — Я тебя предупреждал, что ты пожалеешь? Тебе стоит хорошо поразмыслить, чем бы таким меня задобрить, чтобы никуда не загреметь.

Он бросает трубку, а я бросаюсь в панику.

Теперь понятно, чьи это происки.

Я как сумасшедшая мечусь по квартире. Мне хочется одновременно и спрятаться под кровать, и убежать из дома.

Теперь они точно знают, где я живу, знают мой номер телефона, наверное, знают, где живет моя мама…

Но я же ведь уже попросила Дениса!

Только тут речь идет о каком-то Сапегине, а фамилия Комолова даже не всплывала."

"Мне надо с кем-то посоветоваться. С кем-то, кто крутится в этом непонятном для меня мире.

Юлька не подходит, ее совет я и так помню — стать любовницей Раевского.

Раевский! Олег! Что он там нес про «его девушку»?

Выглядываю в окно, его машины нет. Уже уехал.

Очень жаль, что он не оставил ""своей девушке"" номер телефона! Как борщ жрать, так пожалуйста! А как помочь — он умотал!

Не совсем справедливо, но мне сейчас не до сантиментов!

Может, просто подождать, пока Гордеев решит вопрос, и не паниковать?

Но не паниковать не получается. Я даже снова начинаю задыхаться, но мне удается взять себя в руки, потому что приступ напоминает мне о технике его лечения Лютаевым.

Макс! Он же здесь рядом. Всего двумя этажами ниже.

Наверное, он знает, что делать в таких случаях.

В этот раз я уже не мнусь. Хватаю ключи и бегом несусь вниз.

Макс открывает мне опять, словно только что оторвался от груши. И, кажется, он не рад меня видеть снова.

— Макс! Помоги! Мне нужна помощь?

Он приподнимает брови над колючим взглядом.

— Ко мне сейчас приходил какой-то следователь… — сумбурно начинаю я.

Лютаев молча открывает дверь шире, приглашая меня пройти.

Я до смерти рада, что он не захлопнул ее у меня перед носом, но общий настрой Макса я не понимаю. В том же напряженном молчании следую за ним на его кухню, повинуясь его жесту, усаживаюсь в давешнее кресло.