Девочка Лютого (СИ)

Это по-детски, но мне стыдно.

Сквозь все еще шумное дыхание, слышу, как Макс поднимается с постели, чем-то шуршит и накрывает меня легким пледом.

Лютаев легко целует меня в висок и шепчет на ухо:

— Аванс засчитан, Карина.

Мое сердечко замирает.

Он ведь серьезно настроен взять меня.

Я прогоняю мыслишку, возникшую на задворках сознания: если таков аванс, может, расплатиться с Лютаевым — не такая уж плохая идея?

Господи, я никогда не выйду из этой комнаты. Буду сидеть здесь всю неделю, или сколько потребуется! Как я буду смотреть ему в глаза?

Всю ночь я не могу сомкнуть глаз. Ворочаюсь с бока на бок. Да уж. Успокоил.

Утром слышу возню Лютаева: вот он пошел в ванную, вот гремит на кухне. В какой-то момент он заглядывает ко мне в комнату, но я зажмуриваюсь, притворяясь, что сплю.

Слышу смешок, но Макс ничего не говорит.

И только когда хлопает входная дверь, я выползаю из спальни.

На кухне на холодильнике меня дожидается записка: «Ушел отрабатывать аванс. Позвоню».

Лицо заливает краска. Вот он специально? Не мог упустить возможность напомнить мне?

Но Макс!

Как ему в голову такое вообще пришло!

И ведь, если ему в голову уже пришло, то свернуть его с мысли невозможно!

Я вспоминаю его «Карина, перестань», и коленки начинают подгибаться.

Позвонит он мне!

Кстати, надо бы проверить телефон. Я уже два дня не звоню маме.

Впрочем, оказывается, что мама этого даже не замечает. У нее кипит отпускная жизнь, и ей немного не до меня.

Отгоняю иррациональную обиду: она же ведь не знает, что у меня сейчас происходит. Я же сама решила, ее не беспокоить.

А вот то, что я вижу пропущенный звонок от Гордеева, меня радует.

Глава 29. Тайное становится явным

Вне себя от злости, я нарезаю круги по кухне.

Не помогают ни дыхательные упражнения, ни три чашки успокоительного чая.

Я закончила телефонный разговор с Денисом сорок минут назад, и до сих пор в бешенстве!

Беседа получилась познавательной. Весьма.

Гордеев поведал, что вопрос с Комоловым-младшим успешно решен через его отца. Какие доводы применялись, он не пояснил, но Костика упекли в элитную дурку в другом городе и, скорее всего, надолго. Все средства связи у него отобрали, так что он беспокоить меня не должен.

— Собирался набрать тебя еще позавчера и замотался. Но, думаю, Макс тебя уже успокоил. Он вовремя тебя вытащил?

— Успокоил? — уточняю я.

Последние дни при слове «успокоить» я начинаю краснеть.

— Да. Он не сказал? Проблема была решена еще позавчера, мне даже не пришлось подключаться. Максу вполне по силам такое разрулить, он не последний человек в городе.

— О… А вопрос со следователем еще не решил, — задумываюсь я.

Неужели достучаться до полиции сложнее, чем до олигарха?

— Что еще за следователь, — напрягается Гордеев.