Диктатура Евы (СИ)

Я говорю, завтра приходите, шата после прогулки отдыхать изволят, а они…

Ева закатила глаза. Проходной двор, а не личные покои!

* * *Вейн

— Командор, у меня печальные вести.

Вейн поднял голову от книги, потер усталые глаза. Отдых затянулся и начал надоедать, а вестей от Артура не было… Ищут или решили, что он мертв?

Адмирал выставил на стол бутылку крепкого рома и два бокала, молча плеснул в каждый янтарной жидкости.

— Ваша юная супруга почти мертва. — И выпил залпом. — Мой человек в крепости уверяет, что к утру тело остынет.

По сердцу полоснуло чувство вины и сожаления.

Он никогда не хотел этого брака, скорее наоборот, противился до последнего, да и потом… Даже через несколько лет жизни в крепости Ева оставалась тихим дрожащим ребенком, и он так и не смог рассмотреть в ней женщину. Хотя Марлин советовал скорее обзавестись наследником, герцог не перевел жену в свою спальню. Его вполне устраивала взрослая фигуристая Шатари, опытная, милая и уютная. Он даже привязался к ней за эти два года.

И вот он вдовец. Что же, звучит неплохо, хотя Еву жалко.

— Как это произошло?

— После вашего исчезновения герцогиня провела несколько дней в молитвах, а потом вернулась в свою спальню и приняла яд, от которого не существует противоядия.

"

"Вейн отпил из бокала, горло обожгло крепким выдержанным ромом, и на языке осталось горькое послевкусие, как и неприятный осадок на душе. Зачем? Ведь он дал ей полную свободу! Занимайся чем хочешь, езди куда хочешь, делай что хочешь! Ни одного отказа в просьбах. Да, просьб было немного, но он выполнял все. Подарки к праздникам и просто так: драгоценности, ткани, редкие книги… Но Ева всегда дрожала, пугалась, мямлила что-то себе под нос, что злило и раздражало, поэтому он старался быстрее уйти, а в те дни, когда им приходилось присутствовать на церемониях вдвоем, она всегда молчала.

Вымученно улыбалась и молчала. И при первом же удобном случае просила отпустить ее. И он отпускал, не представляя, как долго будут тянуться эти болезненные отношения. Да, он мог взять ее по праву мужа, она бы даже не сопротивлялась, воспитанная принцессой, Ева знала о своем долге. Но ему претила сама мысль об этом. Да и что скрывать, у него ничего не загоралось ни в душе, ни в теле, когда он смотрел в испуганное личико с огромными невинными глазами. Не прибегать же к помощи зелий… Хотя за последние два года супруга расцвела, налилась телом и стала выглядеть вполне сносно. Но взгляд… Взгляд затравленной лани убивал все мужские порывы.

Ему иногда казалось, что свободной Ева бывает только в трипте, когда молится Заступнице. Что же ты, Сестра, не защитила ее?

Вейн поднес к губам бокал, однако пить не стал. Вины своей он не ощущал, но все равно было тошно.