Диктатура Евы (СИ)

 — Ева все же потянула руки, и мужчина нехотя их отпустил. — Я не помню! — повторила она немного нервно. — И я не верю теперь никому. Все те, кому я доверяла, предали меня! Ты, Влас, супруг… Все вы! — истерично выкрикнула она и закрыла лицо руками. Еще бы расплакаться. Но плакать по заказу Ева никогда не умела, она вообще редко плакала. — Как ты мог позволить, чтобы он меня лапал? Я все слышала!

Лучший способ защиты — это нападение. Сквозь пальцы она смотрела на растерянное и обескураженное лицо триптона, пытаясь найти в нем раскаяние.

— Шата Ева, — тихо позвал он. — Позвольте объясниться.

Ева убрала руки от лица, кивнула, замечая, как резко изменилось обращение и тон разговора.

— Наедине.

Она на мгновение задумалась, оставаться наедине с триптоном не хотелось категорически, все противилось этому, но, похоже, при Гленне говорить он не будет. Придется рисковать.

— Гленна, обожди за дверью, пожалуйста.

Мало ли какие отношения у скромняжки Евы были с этим типом. Вдруг он сейчас целоваться полезет?

— Магистр предупреждал, что у тебя могут случиться провалы в памяти, — опять перешел на «ты» жрец. Сейчас он смотрел на Еву с откровенной усмешкой. — Но я в это не верю. Ты ведь помнишь, о чем молила Заступницу? Ты хотела вернуться туда, где была счастлива. — Ева скептически приподняла брови. — Вот-вот, — кивнул триптон.

— И какое отношение это имеет к моей невинности?

Триптон скривился.

— Политика. Ничего более. Шату Вейну достался подарок богов, но он не захотел его принять. Нежная, скромная, воспитанная. Идеальная. — Ева едва сдержалась, чтобы не расхохотаться. Может быть, семнадцатилетняя девочка и клюнула бы на эти примитивные комплименты, но не она. — А он променял тебя на эту…

— На эту? — невинно уточнила Ева.

Триптон вовремя вспомнил, кто сидит перед ним, и не стал развивать эту тему, хотя Ева с огромным интересом бы его послушала. Вот странно, да? Когда любовница правила балом, никто слова не сказал ни ей, ни герцогу, а стоило ее подвинуть, как сразу же нашлись защитники сирых и убогих. Где же ты раньше был, жрец? Почему позволил девочке умереть?

— Я не могу поверить, что ты это сделала! — словно прочел он ее мысли.