Дочь викария

— Я прикончила шампанское, которое ты принес для моего придуманного ужина: собственно говоря, фантазии о чудесном ужине зародились в голове глупой девчонки и вылились в нечто совсем иное.

— Я не желаю говорить об этом. Кстати, я выстирал твою рубашку и повесил на спинку стула. Скоро она совсем, высохнет.

— Спасибо. Ты уничтожил доказательство: крайне мудро с твоей стороны.

— Остатка шампанского тебе не хватило?

Мегги принялась болтать ногами. Постель была такая высокая, что пальцы иа добрых шесть дюймов не доставали до пола."

"— Как странно, — затараторила она, — ты сегодня какой-то сухой и строгий, словно отец, расстроенный проделками ребенка. На мой взгляд, это совершенно абсурдно, особенно после того, что ты наделал.

Ее губы опять четко выговорили слово «болван». И на этот Раз он испугался, что она выпалит вслух все, что думает, а этого нельзя допустить. Может, он и заслуживает подобного эпитета, но не ей решать.

— Ты не мой ребенок, — поспешно заметил он. — Однако я несу за тебя ответственность, как за свою жену. И я, естественно, расстроен твоим поведением. Разве можно так много пить?

— Ты, — громко объявила она, — фигляр.

На секунду он задался вопросом, что лучше «болван» или «фигляр», но тут же пробормотал, понимая, как жалко выглядит в ее глазах:

— Ты не должна оскорблять мужа.

Больше всего ему хотелось заорать на нее, выругать, допросить, допытаться, почему она вышла за него, если так любит своего проклятого почти кузена Джереми Стэнтон-Гревилла, счастливо женатого и ожидающего рождения своего первенца. Впрочем, это, вероятнее всего, и есть та причина, по которой Мегги согласилась стать женой Томаса. Не могла получить Джереми, так почему же не довольствоваться мужчиной, который так ее хочет?

Но он не закричал. Не выругался. Вообще ничего не сказал. Если мужчина не сохранит гордость, что же у него останется?

Мегги засвистела милую, простенькую песенку о парне, девушке и фиалках на лугу.

— Да, — кивнул Томас, — теперь, когда я послушал мелодию и гляжу в твои разъяренные глаза, понимаю, что оставшегося шампанского было недостаточно. Так ты спустилась вниз за новой бутылкой?

— И выпила ее вместе с миссис Миггс.

Ей хотелось, чтобы он уехал, предварительно оставив ей экипаж и приказав Тиму Маккалверу отвезти ее обратно, в Гленклоуз-он-Роуэн. Похоже, она снова впадает в меланхолию: болезнь, весьма знакомую ей с того рокового утра, когда Джереми приехал в парк вместе с прекрасной Шарлоттой, и еще усугубившуюся после того, как он признался, что его громкие хвастливые речи были предназначены лишь для того, чтобы облегчить ее боль, будь прокляты он и отец, все знавший заранее. А Шарлотта, разумеется, на самом деле оказалась богиней, черти бы ее драли.