Два капитана

Тело Греты было перевернуто на спину, голова ее покоилась на Ваниных коленях, и со стороны создавалось впечатление, будто влюбленная парочка, устроившись поудобнее, наслаждается обществом друг друга, и парень что-то тихонько нашептывает девушке и ласково гладит ее волосы. Может, и вправду, Дикий сейчас разговаривал с Гретой, может, прощался с ней или просто молился, да только она уже ничего ответить ему не могла…

К Ивану подошел полицейский, заговорил, но тот никак не отреагировал. Тогда санитары подкатили носилки и попытались погрузить на них тело девушки. Неожиданно вместо шепота Иван рявкнул так, что даже полицейский схватился за пистолет, а медики и вовсе шарахнулись в стороны.

Дикий сам поднял тело Греты и аккуратно уложил его на носилки. Потом отобрал у одного из сотрудников скорой простынь, укрыл любимую. Тщательно, словно боялся, что она простудится, подоткнул простынь со всех сторон, поправил локоны и отступил на шаг, оглядывая результат своей работы. Медики с опаской подошли к носилкам и, не используя колеса, понесли к машине.

К Ивану снова обратился полицейский, но тот опять не отреагировал, будто и не слышал.

– Ты как?

– Нормально, – тихо ответила девушка.

– Что врачи сказали? Что с Серым?

– Сказали, угрозы жизни нет, но сейчас в реанимацию повезли.

– Поехали.

– Куда?

– В реанимацию.

– Так туда ж никого не пускают!

– Правильно, не пускают.

– Так зачем ехать? – недоуменно спросила Светлана.

– Надо, Светик, надо, – уставшим голосом, очень тихо сказал Иван.

И девушка вдруг поняла, что, действительно, надо.

Они вдвоем еще двое суток дежурили у дверей реанимационного блока местной больницы, пока Конана не перевели в палату интенсивной терапии. У него оказалась раздроблена лопатка, сломаны два ребра и ушиблена верхушка легкого. Врач сетовал на то, что пуля была сорок четвертого калибра и безоболочечная – вся энергия выстрела досталась Сергею.

Как только опасность миновала, Иван отвез Светлану к себе домой. Предложил ей пойти на половину Конана, но ей было жутковато и тоскливо одной."

"– Ну, тогда дуй в ванную.

Когда девушка вышла из ванной, Ваня уже спал на диване, свернувшись калачиком. Рядом на полу стояла полупустая бутылка виски. А на щеке была видна не до конца высохшая дорожка от слез.

23. Спасательная операция

В полуденную жару клиентов в «Рубиконе» можно было пересчитать по пальцам одной руки. Было время, когда Саню Абрикосова это жутко раздражало.