Два капитана

Умчалась, кстати, к себе на базу, вроде увольняться собралась.

– Я в курсе.

– Что, определились?

Конан попытался кивнуть головой и снова скривился от боли.

– Ну, тогда совет вам да любовь. Будете теперь вместе пожары тушить, – не удержался от шпильки Дикий.

– Да вот как твоя задница будет гореть, так сразу и кинемся тушить, – беззлобно отозвался Конан.

Ацтек, понаблюдав за этой дружеской перебранкой, тяжело вздохнул, отошел к двери и улегся там, положив голову на передние лапы.

– Ох и зверюга! – восхищенно воскликнул Конан, разглядывая пса.

 – Так он с тобой теперь?

– Да. – Улыбка вмиг сбежала с лица Ивана. – На кладбище Пьезо с ним пришел. Я со всеми этими делами как-то и забыл о нем, ну, в смысле об Ацтеке. А шериф не забыл. Так-то вот. А после церемонии, когда все уже расходиться начали, мне что-то так на душе хреново стало…"

"Здесь голос Дикого прервался, а сам он быстро отвернулся в сторону, но Сергей успел с удивлением заметить блеснувшие в глазах друга слезы. Через секунду Дикий совладал с собой и продолжил:

– В общем, сел я возле могилы да головой в колени уткнулся, а Антонио подошел тихонько да и интересуется, как это у них принято: в порядке ли я? Ну и я ему в ответ дежурную фразу: все, мол, в порядке.

Думал, еще надоедать расспросами станет, но нет, он просто отвалил. А потом чувствую, притулился кто-то к боку. Голову поворачиваю, а он сидит, в глаза мне смотрит. Вот тогда, Конан, ты не поверишь, обнял я его и заплакал! Я уж и не помню, когда последний раз плакал, а тут…

Иван махнул рукой и снова отвернулся. Голос его дрожал.

– Вань, ты это, держись, – растерянно вымолвил Серега, ни разу не видевший друга в таком состоянии и не знавший, что в таких случаях нужно говорить.

– Понимаешь, Серый, – продолжал говорить Иван, глядя куда-то в пространство, – не думал я, что можно и вправду вот так влюбиться! Тем более мне! У меня ж их, сам знаешь, сколько было! А тут… Как увидал ее тогда, в кабинете шерифа – и все, как в омут! А какой она была! Эх, слово-то какое сволочное – «была»! Она ж немка, Конан, а более русской девчонки я не встречал! Я тебе серьезно говорю! И вот как-то так она… чувствовала она меня, понимаешь?

Конан молчал.

Он понимал, что единственное, чем он сейчас может помочь другу, – это выслушать. И старался не смотреть на него. Бывают ситуации, когда любой мужчина имеет право заплакать, и не стоит ему при этом мешать.

– Я же после знакомства с ней не то что не задрал ни одной посторонней юбки – даже мысли такой не было! И не уберег! Ты вот свою Светку спас, а я свою Грету – нет… Вот кто я после этого?

– Э-э-э! – вскинулся Конан.