Два дня

А кончиком коснулся уголка здорового глаза.

– На границе есть пара местечек, – сказал он, – где мы сможем проскочить. Так мы и поступим. Только ты у меня должен быть ходячим. – Инман поморщился и снова глубоко затянулся. – Ну что, договорились?

Демарко зажмурил глаза и ничего не ответил. «Ты покойник, ублюдок», – подумал он про себя.

– Ну, стало быть, договорились. Порядок! Сохрани это для меня, – сказал Инман и, сделав последнюю затяжку, бросил окурок в карман рубашки Демарко. Затем зашел ему за спину и приставил нож к шее сержанта. Острие жара обожгло Демарко левую грудь; и сержант почувствовал, как загорелась его рубашка.

Пока Демарко извивался, Инман посмеивался. Наконец он протянул руку через его плечо и хлопнул ладонью по дымящемуся окурку – так сильно, что вышиб весь воздух из легких Демарко.

– И не говори, что я ничего для тебя не делал, – сказал Инман и затолкал его на кухню.

Глубоко дыша носом, Демарко передвигался маленькими, запинающимися шажками, стараясь потянуть время. Благодаря адреналину и удару в грудь вся его одурманенность разом исчезла. В голове прояснело. Ум заработал. Что делать? Присесть, выгнуться назад и ударить затылком по подбородку Инмана? Или вывернуться, поддеть ногой ногу Инмана и завалить его на пол? А может, броситься вперед и пяткой заехать ему в пах?

Как бы сержанту этого ни хотелось, он понимал: ни один из этих приемов не сработает. Инман держался от него на расстоянии вытянутой руки, но достаточно близко, чтобы в любой момент перерезать ему яремную вену. И он был сильнее, моложе и быстрее Демарко.

«Попробую что-нибудь сделать в машине, – успокоил себя сержант. – Может, помогу ему свалиться в ущелье. Если мне суждено умереть, этот говнюк умрет вместе со мной»."

"Уже в проеме кухонной двери Инман схватил Демарко за воротник и заставил остановиться. Слегка повернув нож так, что его лезвие впилось Райану в кожу, Инман спокойно сказал:

– Твои соседи крепко спят. Ни в одном из окон в этом доме не горит свет. Ты не можешь ни бежать, ни позвать на помощь. Ты ничего не можешь сделать, чтобы изменить ситуацию в свою пользу. Ты это понимаешь?

Демарко вгляделся в черноту двора. Там где-то должен быть фонарный столб. Красивая кирпичная дорожка, обставленная садовыми фонариками на солнечных батареях. Детские качели. Площадка для игры в мяч.

– Ты меня понял, гнида полицейская? – переспросил Инман.

Демарко кивнул.

– Тогда двигай, – скомандовал Инман.

Как много мыслей пронеслось у Демарко в голове по дороге к гаражу. И целый водоворот эмоций. Сержант понял, что какая-то его часть всегда надеялась на то, что все можно исправить. И утрату Райана, и испорченные отношения с Ларейн, и все эти темные, пропитанные виски ночи, и десяток лет, прожитых в неверии, метании и заблуждении.