Две полоски. Залетела от незнакомца (СИ)

Даже если у меня оставались сомнения, сегодняшним утром они развеялись без следа.

Я его приревновала. К Машке. Сама знаю, как это странно звучит — смысл ревновать, если Давид ко мне домой пришел, а не к ней. Меня искал, а не ее. Мне цветы принес и на свидание позвал.

Но когда я увидела, как они переглядываются, изнутри поднялась удушающая волна. И только призвав все свое самообладание я смогла удержаться и не скатиться в разборки.

Я никогда не думала, что буду ревновать. Причем мужчину, который мне не принадлежит и принадлежать не будет никогда. Слишком разного поля мы ягоды.

Он красивый обеспеченный мужчина. Я студентка медакадемии, подрабатывающая медсестрой в городской больнице.

Давид ушел, а меня все еще штормит. Делаю вид, что перебираю листы назначений, но мыслями вообще не здесь. Я уже на нашем с ним свидании, мы танцуем медленный танец. Давид берет меня за подбородок, наклоняется и целует…

— Ушел? — Мария осматривает кабинет и вперяется в меня проницательным взглядом.

Не хочу, чтобы она что-то заподозрила, поэтому отвечаю так как ответила бы раньше. Не про Давида.

— Нет. Под столом сидит, тебя ждет.

Машка удовлетворенно хмыкает и закрывает за собой дверь.

— Так у вас что, любовь?

— Почему сразу любовь? — смущенно отвожу взгляд. — Просто погуляли, выпили чаю.

О том, что мы катались на колесе, а затем гоняли на картинге, рассказывать почему-то не хочется. Это очень личное, это было только с нами. И никому об этом знать не нужно.

Но Машка так просто не отстает.

— Батюшки! — всплескивает руками. — Так он получается жлоб? Зажал ресторан и водил тебя по всяким генделям?

— Ни по каким генделям он меня не водил! — мне становится обидно за Байсарова. — Давид звал в ресторан, я сама отказалась. Захотелось в парке погулять.

— Ну и скажи кому, что ты не дура, — Машка говорит это так обреченно, что мне совсем не обидно. Даже смешно. — Ее в ресторан зовут, а она чай на лавочке в парке дудлит. Ну дура же! Он на тебе сэкономил, а столичные фифы потом с него все до последней копейки высосут.

— Может и дура, — соглашаюсь с подругой, — но Давид другой. Ему тоже понравилось наше свидание.

— Ой, да ладно, — машет рукой Мария, — не такой он. Все они не такие до первого траха.

— Неправда, Давид хороший!

— Может и хороший, — соглашается Машка, — только пиздливый. Точно как его дед…

Говорит и осекается. Смотрит на меня странным взглядом, а меня будто по голове дубиной стукнули.

— Дед? Какой дед? У Давида есть дед? — растерянно смаргиваю, и Машка недоуменно трясет головой.

— Разве я сказала, что у Давида есть дед? Я говорила, что он пиздливый как старый дед. Один в один, будто ему не тридцать лет, а три сотни.

Она говорит, я киваю. Но зерно сомнения уже дает буйные всходы.