Сладкий хлеб мачехи

— Ин, прости… Честное слово, я не смогу! Я не стану этого делать, хоть убей! Ну подумай сама, как я это сделаю? Я от одного вида крови в обморок чуть не падаю… Помнишь, меня за это даже из мединститута поперли? Прямо с первого курса? Ну как же я, Ин…

— Ничего, Кирюша. Это не так страшно, как ты себе представляешь. Представь, что это всего лишь работа. Я понимаю, конечно, что для тебя любая работа неприятна, но что делать… Хоть раз в жизни ты можешь сделать какую-нибудь работу? Так что давай, думай. Шевели мозгами.

— Нет. Нет! — лихорадочно замотал он и без того трясущейся головой.

 — Нет, я не могу…

— А я говорю, думай! Сказать «нет» легче всего. Включай воображение! Представь, какие ужасные истории с пешеходами на дорогах случаются… Тем более поздним вечером, в темноте. Я так понимаю, наш объект из своего кафе поздно домой возвращается? Вот и думай. У тебя целых три дня есть, пока Вадим в Вене будет. А другого выхода у тебя нет, Кирилл. Я знаю, как тебе деньги нужны. И какие у тебя долги огромные, тоже знаю. И как ты от кредиторов скрываешься. А тут ты разом все проблемы решишь. Может, другой возможности у тебя уже и не будет…

Он набрал в грудь воздуху, собираясь что-то сказать, но вдруг с силой прижал руки к лицу и заскулил, как щенок, жалобно раскачиваясь из стороны в сторону.

Инга протянула руку, ласково погладила его по голове, потом притянула ее к своему плечу, начала баюкать, тихо приговаривая:

— Ничего, Кирюш… Все будет хорошо. Ты сейчас успокоишься, придешь в себя, все по деталям продумаешь… Ты же у меня умный, Кирюша. У тебя все, все получится… А я тебе потом сразу денежку дам… Хорошую такую денежку, большую…

Как она не любила эти пятницы! И чего им по пятницам дома не сидится, этим клиентам? Рабочая неделя закончилась, шли бы домой, пироги себе пекли да варили борщи.

Нет же, в кафе надо тащиться, сидеть до самого закрытия, накачиваться спиртным и впихивать в себя бог знает что. Так, бывает, по пятницам набегаешься, что ноги домой не несут."

"Хотя именно в эту пятницу она и сама себя не узнавала. Порхала по залу, как бабочка, улыбалась всем без разбору. Один дядька из мужской компании, засевшей на весь вечер, даже пытался заигрывать с ней, телефончик требовал.

Хороший такой дядька, вполне приличный. Сказал, что она — его идеал, потому что на польскую актрису похожа. Она уж и забывать начала про это сходство, а он напомнил. Надо бы завтра с утра в парикмахерскую сбегать, попросить, чтобы прическу сделали, ту самую, как в том кино. Чтобы волосы до плеч и концами задорно вверх торчали. Вадим приедет, а у нее прическа…

На улице опять моросил мелкий дождь. Вдохнув полную грудь сырого ночного воздуха, она открыла зонт, весело застучала каблуками по асфальту.