Сладкий хлеб мачехи

Побегает немного под дождем, может, ума наберется.

— Да какого ума, теть Дунь? Вот куда она сейчас побежала, а? Куда? У нее же никого в этом городе нет… Как же я удержать ее не успела, ума не приложу!

Она замолчала, сидела сгорбившись и вяло опустив руки на колени. Потом подняла на тетю Дуню блеснувшие непролитыми слезами глаза, проговорила тихо:

— А ведь вы правы, теть Дунь… Опять правы. Никудышная из меня мачеха. Совсем никудышная…

Хорошо, хоть день в кафе выдался относительно спокойным, иначе она его после бессонной ночи вряд ли бы пережила. Варя не появилась ни ночью, ни утром.

Несколько раз она выходила на улицу, стояла под дождем, вглядываясь в темноту, потом сидела на кухне, утирая со щек тревожные слезы, пока не заглянуло в окно хмурое утро. Уходя на работу, слезно попросила тетю Дуню не трогать Варю, когда она вернется. Только она не вернулась. Час назад отпрашивалась, домой бегала, проверяла. Не вернулась. Взяла с тети Дуни слово, что она не будет вредничать и сразу ей позвонит, как только Варя появится. Хотя чего толку с того слова? Тетушка сама себе на уме, запросто может и проигнорировать обещанное. А вдруг Варя уже пришла и тетка снова со своим воспитанием затеялась?

— Бась, ты чего сегодня квелая такая? Случилось что? — заботливо ткнула ее локотком в бок барменша Люся, проходя мимо.

— Да нет, ничего…

— А чего клиента морочишь? Вон там, у окошка, парень уж полчаса как сидит, меню в руках теребит. Не видишь, что ли?

— Ах да… И впрямь, не вижу. Да, я сейчас, спасибо…

Симпатичный молодой мужчина начал улыбаться ей еще издалека, она к столику и близко еще не подошла. Странно, чего это он так улыбается?

— Добрый вечер… Вы уже выбрали, что заказывать будете? — с трудом натянула она на лицо дежурную улыбку.

— Здравствуй… мама. Ты меня не узнала, да? Это же я, Глеб…

— Ох-х-х…

Распахнув глаза, она только и смогла махнуть слабо ладонью, без сил опускаясь на стул напротив него. Открыла рот, хотела сказать что-нибудь, да не получилось. Лишь прошептала тихо, сдавленно, сквозь застрявший в горле комок радостного волнения:

— Ой, Глебушка… Неужели это и впрямь ты, Глебушка, господи…

Она бы ни за что не узнала в этом симпатичном молодом мужчине своего пасынка — так он изменился за эти десять лет.

Хотя если приглядеться…

Однако приглядеться толком не удалось — лицо Глеба тут же поплыло в пелене слез. Господи, каким же он вырос красавцем, ее пасынок! Лицо чистое, открытое, так и сияет неподдельной радостью встречи. Даже сквозь слезы она видела эту радость — она была настоящая! И эти острые синие глаза в обрамлении густых ресниц, и красивый твердый рот, и улыбка… Какая у него улыбка! Прямо голливудский красавец перед ней сидит, а не тот увалень-подросток, каким она запомнила его на целых десять лет.