Двойной удар по невинности

– Ах, Клаус, мальчик мой, – вдруг защебетала она, одарив нас обоих абсолютно добродушной улыбкой, – ты прав! Ну, к чему нам эти споры? Плевать я хотела на Софи и всю ее низкосортную родню! Главное – это вы и ваше будущее! Клаус, завтра я подпишу все нужные документы, отзвонюсь твоей матушке и все пойдет своим чередом. Я вижу, что моя задумка с кошкой, хоть и не слишком удачно осуществленная, но все же удалась! Глаза Хелены светятся счастьем, а большего мне и не нужно.

И тут у меня внутри лопнула некая струна, прежде натянутая, но не предвещавшая беды. Медленно поднявшись, я посмотрела в окно и уточнила:

– А как же внуки?

– Само собой! – засмеялась бабушка. – Свадьба, внуки, это все, как говорится, прилагается к счастью!

– К чьему счастью? – Я посмотрела ей в глаза.

– Хелена, – фрау Лихтенштайн вздохнула и, приблизившись, остановилась совсем рядом, приобняла меня за плечи, после чего проговорила тихо, доверительно: – Ну, что ты, девочка, ведешь себя как неразумное дитя? Кем ты была? Что имела, пока я тебя не нашла? Убитую квартиру на окраине Москвы? Безрадужное будущее и второсортные ночные заведения в качестве работодателя? Неужели ты не видишь перспективы, которые открываем мы с Клаусом? Он согласен взять тебя… такой, и ввести в цивилизованное общество. Ты ведь читала Золушку, дорогая?

Все… мое терпение и без того никогда не было прочным, а за несколько дней в Кельне его истощили до предела.

– Да кем вы себя возомнили? – зашипела я, сбрасывая ее руку со своего плеча. – Богами? Ну, есть у вас деньги, а что еще? Живете, как бездушные сволочи, не обремененные ни моралью, ни законами! Вы же заставили меня верить в существование отравителя, бежать в ужасе и прятаться, подозревая ни в чем не повинную женщину! Заставляете лечь в кровать ради продолжения рода, словно племенную суку для разведения породистых щенков!

– Ну, не утрируй, дорогая, – спокойно отозвалась бабушка, возвращаясь к столику с чаем. – Я и сама не хотела травить Мими, просто переборщила со снотворным. За тебя, между прочим, переживала, ты ведь собиралась уехать.

– Значит, против племенной суки возражений нет? – зло усмехнулась я.

– Милая, – фрау Лихтенштайн покачала головой и красивым жестом поправила выбившийся из идеальной прически локон, – откуда в тебе столько юношеского максимализма? Присядь, и мы обсудим все, как нормальные люди.

– Нет уж, я не готова к диалогу с вами! – развернувшись, опрометью бросилась прочь из дорогой квартиры не менее дорогой фрау.

– Ты уж успокой ее, мой мальчик, – услышала я позади, – вижу, у вас ведь уже все заладилось. И приходите завтра.

– До свидания, – ровным, ничего не выражающим голосом, ответил Клаус, после чего поспешил за мной.

До дома мы добирались молча.