Дворянская кровь

Понятно, что он тут же взорвался и начал мне выговаривать:

— Какое рабство? Ты хоть понимаешь, что ты несёшь? Как вообще можно быть таким неблагодарным? Я для него стараюсь, а он рабство. Ни стыда, ни совести."

"Вот на этом месте я его и перебил. Очень уж подходящий момент для начала конфликта, решил его развить по полной программе, поэтому и начал говорить:

— Вот, я сразу заметил. Про стыд и совесть, такое признание дорогого стоит. Я ещё думал, что показалось, а оказывается так и есть.

Дед сначала тонкого намека не понял, а когда понял…

Давно я такого сочного мата не слышал, аж заслушался.

Обстановку разрядил Кондратий Николаевич, который тоже присутствовал на обеде. Он ни с того, ни с сего начал ржать. С недоумением на него посмотрели все без исключения. А он от наших взглядов ещё больше заходился в безудержном хохоте.

Немного проржавшись, он начал говорить:

— Извините меня за ради бога, Фёдор Петрович. А ведь правнук вас переиграл по всем статьям.

Сказав это на одном дыхании, он опять начал ржать. А дед, как не странно звучит, успокоился и задумался.

Честно сказать, я так и не понял, что такое смешного увидел пристав в нашей перепалке. Но смеялся он так заразительно, что и все остальные поневоле начали улыбаться.

Через какое-то время дед, что-то напряженно обдумывавший, внимательно посмотрел мне в глаза и задал вопрос:

— Чего ты добиваешься?

К такому повороту событий я тоже был готов, поэтому с ответом не задержался:

— Я достаточно самостоятельный человек для того, чтобы устраивать свою жизнь как захочу, а не как мне скажут.

Дед хитро выгнул бровь и протянул с вопросительной интонацией в голосе:

— Иии?

Что ответить на это и? Только то, что думаю. Поэтому выдержал небольшую паузу и начал говорить:

— Есть три варианта развития событий. Приемлемый для меня, идеальный, ну, и плохой. Как же без него? Я готов к любому из них. Поэтому мне и переживать не о чем, все равно от меня ничего не зависит. В любом случае, я буду жить и поступать только так, как посчитаю нужным, и никак иначе.

Сказав все это, поднялся из-за стола с намерением уйти, но дед не позволил:

— Мы не договорили.

Я повернулся и ответил:

— Говорите. Я, всё что хотел, сказал.

После чего ушёл. Больше меня никто не пытался остановить.

Только у себя в комнате я задался вопросом:

— А что это было? Веду себя, как отморозок какой-то. Я планировал отстаивать свое мнение, можно сказать, свободу. Но не таким же образом.

Похоже, юный организм влияет на меня сильнее, чем можно было бы предположить.