2
0
Подхожу вплотную, буквально поглощая каждой клеточкой кожи тепло ее манкого тела. Как бы невзначай, накрываю ладонью ее бедро. Вздрагивает, и поднимает взгляд, который тут же начинает плавиться при виде меня:
— Ярослав Сергеевич, — от того, как она мучительно выдыхает мое имя, у меня мозги начинают закипать.
Ждала, маленькая…
Ну что, Ярый? Где там твои речи заготовленные? Чего же не отшиваешь девочку?
Да потому что и сам ждал нашей очередной случайной встречи!
Кажется, это были самые долгие две недели в моей жизни. Хочется коснуться губами ее лба, так по-свойски, успокаивая, что я рядом. А потом стиснуть в объятиях, присвоить, жестко так, как я люблю. Да только…
— Ярослав, ты пришёл? — слабо говорит ба, явно намереваясь одернуть меня от невинной «красной шапочки».
— Да, бабуль. Как ты себя чувствуешь?"
"— О, вот и родственник пожаловал, — реагирует на мое появление фельдшер. — Вера Петровна отказывается от госпитализации, может вы повлияете?
— А чего тут влиять? — резко отзываюсь, бросив на ба неодобрительный взгляд. — Надо-так надо!
— Не хочу, Ярослав! Помирать, так на родной постели!
— Рано помирать, баб Вер, — влезает Олеся. — У вас всего-то гастрит обострился. Подлечат, и домой отправят — еще столько же проживете. А так только промучитесь несколько дней, и все равно ж потом сдадитесь. В прошлый раз так и было!
Бабушка смотрит на неё испытующе, затем переводит взгляд на меня:
— Ну знаете ли… — фыркает, поднимаясь на ноги, будто у неё вовсе и ничего не болит. — Объединились против меня значит! Доктор, пойдёмте же, не будем задерживать карету!
— Ба, я провожу…
— Не сметь! — приказным тоном. — Я ещё не настолько беспомощна.
Кто бы спорил. Мою бабулю можно было бы с собой на стрелки брать, врагов пугать. Уж эта бодрая старушка не только спину прикроет, но и всех недоброжелателей выпорет, и меня заодно, чтобы неповадно было в неприятности ввязываться.
Я все же провожаю упрямую старушку к машине скорой, и помогаю расположиться поудобней, выдавая ЦУ медработникам, относительно того, в какой частной клинике высадить пассажирку, и смягчая свой приказной тон парочкой оранжевых купюр.
— Я следом поеду, — киваю бабушке.
— Не надо, — отрезает Вера Петровна. — Тебя все равно среди ночи в отделение ко мне не пустят — только бензин зря прокатаешь.
— Меня-то? Не пустят? Ба, я тебя может удивлю, но в наше время деньги способны открыть любые двери. В любое время.
— Вот и оставь при себе! Ишь, козыряет он! Хочешь быть полезным — лучше за ребёнком присмотри. Она после моих кризисов всегда норовит в обморок свалиться.
Не сразу понимаю, о каком ребёнке речь. Но когда до меня доходит, кошусь на окна Олесиной квартиры, угадывая безошибочно, потому что они сейчас единственные во всем доме, где горит свет.
