Электрик

Маньяк (у Сережи не было сомнений, что это именно он) подошел вплотную к монитору; теперь он смотрел на Монова, плотно прижавшись с обратной стороны экрана, будто наблюдал за улицей через оконце своего сырого дома. Следующее поразило Сергея, и он инстинктивно откатился в кресле назад. Острие самодельного копья вылезло из экрана сантиметров на десять, словно между ними был тонкий слой воды. В следующий момент рука с оружием попыталась дотянуться до Монова, но он отодвинулся слишком далеко. Остро отточенный наконечник (только теперь Сергей увидел, что это гвоздь) был в десяти сантиметрах от лица парня. Когда маньяк понял, что не достает до жертвы, затянул руку с копьем назад в свой мир. Улыбнулся – так и есть, его зубы были желтыми, как у хищного животного, и высунул голову сквозь тонкую пленку, отделяющую реальный мир от ирреального.

«Где пройдет голова, там человек может вылезти», – вспомнил Сережа слова откуда-то из детства.

Монов пожалел, что настоял на покупке двадцатидюймового монитора. Да в такую дыру все мутанты Зоны разом могли выскочить. Но почему-то Сереже казалось, что даже сотня тварей не сравнится с этим монстром в жестокости.

– Тисэ, мысы… – прошипел хищник и полез из монитора.

* * *«Ваши кроссовки чистые. От вас не воняет».

Но почему-то от этого легче не становилось. Совсем.

Черт его знает, что происходит! Где-то в глубине души Маша понимала – происходящее с ними каким-то дьявольским образом связано с неудачным спиритическим сеансом. Но каким? Вовка в тюрьме, девочка (Маша забыла, как ее зовут) и Васька мертвы. Пашкин отец в реанимации. Стас слетел с катушек и полез на столб, на котором висел телевизор. Телевизор? Да Стаса расплющило как козявку под этим телевизором. Все к одному. Черт! А что, если… Стрельцова иногда думала об этом. А что если призрак на самом деле остался в мире живых и теперь мстит им. За что? А хотя бы за то, что они отказались с ним играть.

«Может, он уже играет с нами?»

Маша вспомнила сон. Нет, ей не нравились такие игры. Не нравились, и все тут. Но беда была в том, что вот так просто она не может взять и закончить эту самую игру. Она ее не начинала и заканчивать не может. От этих мыслей мурашки побежали по коже. Сейчас, сидя у зеркала в собственной спальне, она особенно чувствовала свою беззащитность. Ведь призрак где-то рядом. Может быть, нашалившись с Вовкой, Васькой и Стасом, он возвращался каждый раз сюда и, затаившись в каком-нибудь углу, выжидал какое-то время, а потом летел на поиски новой жертвы. Бред! Но других-то предположений все равно нет. Есть, конечно, чушь, произнесенная Светкиным братцем, но версия о сведении всех этих несчастных случаев к одному персонажу (надо признать, ее любимому) была куда большим бредом, чем то, что пришло в голову ей.

Маше было страшно.