Если враг не сдается
О чём книга «Если враг не сдается»
Весна 2003 года. В маленькой деревне Чечни проходят интервью с подростком из неблагополучной семьи. Его слова о том, как чеченцы вырастают слишком быстро и как бездетность упрощает жизнь, заставляют задуматься. Когда полицейский требует показать свой документ для осмотра, молодой человек отказывается: "Я не боюсь вас". В тот же момент — выстрел. Начало кровавого романа, спрятанного за обрывками реальности и душевной боли....Сумел Ротвейлер передать сообщение или нет? Если сейчас активизироваться, то у Седова и Шарова останется приличный шанс не быть убитыми: боевики и сами не тронут их, и постараются оградить от автоматного огня. Но если сеанс состоялся, всё получится с точностью до наоборот. Считай, наговорили в трубку свой собственный смертный приговор.
Думай, думай. Соображай.
Седов... Быстро сломали мужика. Не могли не сломать. Шаров... Капитана сломали давно, еще в двухтысячном, когда он попал в чеченский плен. Обычно люди, перенесшие зверские пытки, издевательства и унижения, уже не в силах сопротивляться. Это сидит у них в голове, в каждой кричащей от воспоминаний клетке, в каждом нерве. Наружу выходит всё — боль, муки, надругательства. Страх вновь пережить всё это ломает человека в два счета. Как сухую палку о колено.
Мельников вгляделся внимательней. Чего медлит Магомедов? Опасается повторного вызова «Дельты»? Ни черта не разберешь! Немая сцена.
Думай. Соображай.
Мельников думал лишь о них, о товарищах, о себе в таких ситуациях думаешь меньше всего. О смерти вообще не думаешь. Первый свист пули над головой гонит ее прочь. Но она всегда рядом. Уже не маячит перед глазами, а стоит за спиной. Главное, не видно ее. Привыкаешь. Порой играешь с ней. Пригнулся, а она за спиной тоже присела, аж капюшон вздыбился. Страшно, костлявая? То-то!
Ну, сейчас меня обложат — решился Миротворец, заняв удобную позицию для стрельбы лежа. Удобно за холмиком, как за бруствером. Самое оно, как сказал бы Ротвейлер. Пологое укрытие, невысокое, с гребнем, которому порадовался бы снайпер и назвал бы его линией огня: самое то класть на него винтовку. Дозвонился ты или нет, мой четырехпалый друг?
Ну, поехали, мать вашу!
Мельников придавил спусковой крючок автомата и дал длинную очередь, израсходовав треть рожка. Прибор бесшумной и беспламенной стрельбы, установленный на «АКС», давал стрелку преимущество. Несомненно, его работа была слышна боевикам, автомат «кашлял», а такой звук можно иногда различить даже со ста метров. Вот работу «ПСС» порой не различишь и с десяти."
"Но главное преимущество сейчас заключалось в том, что ему не нужно было менять позицию. Можно сделать еще две-три очереди.
Сержант отстрелял хорошо: двоих положил капитально, третьего ранил в руку. Вторая форсированная очередь, и «подранок» Шамиль Гуляев рухнул рядом с товарищами. Считай, один фланг очистил.
— Упырь, Шарик! — выкрикнул он. — На землю! Падай, падай!
Сместив ствол автомата, Мельников дал длинную очередь, опустошая рожок и видя, как повалились по его команде товарищи. Молодцы.
Он нажал на защелку и освободил спаренный магазин. Привычным, отточенным до автоматизма движением перевернул смычку и вставил снаряженный магазин, потянув его заднюю часть вверх и назад.
