Это снова ты

И это притворство медленно, но верно будет сжирать тебя изнутри.

– И что собираешься делать?

– Исправлять. Я хочу настоящую жизнь, а не искусственную.

Зимин молчит, и я поднимаю голову. Он гладит меня по щеке, слабо улыбаясь.

– Ты умница, Ксю. Все у тебя получится. – Это звучит как прощание, разводящее нас по разные стороны жизненных приоритетов, но я нахожу в себе силы улыбнуться Диме в ответ, сохраняя веру в то, что он когда-нибудь сможет прийти к похожим выводам. Другим путем, своим, когда будет готов.

– Спасибо, Дим.

– Всегда пожалуйста. Знаешь, мне теперь даже кажется, что день был не так уж и плох.

– Правда? Стало легче после признаний?

– Не совсем, но немного спокойнее. Если ты, конечно, не врешь мне о том, что все поняла и действительно…

– Я тебя отпущу, завтра, – произношу, игнорируя жгучую боль в груди. – Съеду, а после все будет как раньше.

– Завтра?

– Завтра.

– А что будем делать «сегодня»?

– Зимин, не искушай меня.

– Почему? Раз уж ты меня напоила и выпотрошила… до утра я весь твой. Проси что хочешь.

– Ты серьезно?

– Более чем. Давай. Я совсем не против.

Зарываюсь в свою шкатулку желаний, ныряю с головой.

Здесь так много всего, что легко затеряться. А еще страшно ошибиться, ведь другого варианта попросить о сокровенном может и не представиться.

– Наш первый поцелуй. Хочу его вспомнить.

– Нужна рубашка.

Глава 12"

"Лунный обломок виднеется из окна спальни, теплый воздух сочится сквозь москитную сетку. Дима перебирает вешалки в шкафу, а я стою у кровати, едва ли не пританцовывая от радостного волнения, будто мне вот-вот вынесут именинный торт с малиной и зефирными цветами, какой я любила раньше. Сегодня был странный день, прозвучало много ошеломляющих и угнетающих слов, слетали пластыри, скрывающие не шрамы, а незажившие раны, но сейчас в этой темной комнате и уютной ночной тишине я нахожу крошечную точку опоры.

Дима говорит, что он не волшебный, только это не так. Не для меня. Ему не нужно обладать магией, чтобы исполнять мои желания, ведь эта магия внутри меня самой. И, пока я сохраняю ее, пока еще способна верить и чувствовать, эти свет и тепло живы.

– Нашел, – говорит Дима и показывает белую рубашку. – Раздевайся.

– Ух ты, раскомандовался!

– Можем просто лечь спать.

– Да ни в жизнь!

Губы и щеки жжет от улыбки, стягиваю пижамные шорты, а после решительно снимаю и футболку. Волосы падают на обнаженные плечи, мурашки ползут по животу под внимательным взглядом Зимина. Вот Женька удивится, узнав, для кого я надела ее подарок.

– Нравятся?

– К глазам подходят.

– Думаешь о моих глазах, глядя на трусы?

– Я всегда вижу тебя целиком.

– Как голубь? – хихикаю я, ощутив приятное смущение. Такое воздушное, легкое, как щекотка от прикосновения крыльев бабочки.