Это снова ты

Улыбающиеся лица превращаются в размытые пятна, и лишь одно Дима видит четко: его мать сидит рядом с мужчиной, чью фамилию теперь носит и она, и ее дети. Синее платье в мелкий белый цветок освежает образ, а ветерок игриво треплет каштановые волнистые волосы до плеч. Она выглядит прекрасно, заливисто смеется, машет руками, рассказывая что-то. Дима наблюдает за ней, и с каждой секундой неведомая сила толкает его все дальше, увеличивая расстояние между ними. Отношения Димы с матерью нельзя назвать плохими. Они поддерживают условную связь звонками и сообщениями, интересуются жизнью друг друга, но не касаются ее напрямую.

«Ты бросила меня! Оставила здесь одного! – надрывается малыш в зазеркалье. – Как же я? Неужели я и тебе совсем был не нужен? Чем я это заслужил?!»

Зимин с ужасом отворачивается, прижимая подбородок к груди. Рваные хриплые крики не прекращаются. Это оно – то, чего он так боялся, от чего убегал и прятался. Обида выкручивает руки, злость хватает за грудки, сбивая дыхание, но Дима сопротивляется. Он не может этого допустить, не должен. Он не станет винить ее.

Никого не станет.

– Димка! Димка, смотри как мы научились!

Зимин оглядывается на звонкий детский крик. Матвей стоит на вершине горки, Кирилл – рядом со спуском, широко расставив ноги. Первый присаживается на корточки, ложится на живот и скользит с радостным писком. Второй неуклюже, но все-таки ловит брата, и в завершение трюка оба подскакивают, вскинув руки, как настоящие цирковые артисты.

– Класс! – воодушевленно отзывается Дима и тут чувствует на себе чей-то долгий взгляд.

Это она – мама. Смотрит на старшего сына, и в ее глазах нет ни горя, ни страха, лишь благоговение и гордость.

Горькая награда, но Дима ее принимает. Она важна для него, заслужена, даже выстрадана, и она точно стоит всего, что он видит сейчас перед собой. Зимин салютует матери бутылкой, а после смотрит на отчима. Олег приподнимает бокал, присоединяясь к молчаливому тосту, где каждый пьет за что-то свое. Дима уже давно отгородился от этой семьи, но она не потеряла для него ценность, как и он для них. Не часть, но приложение, и по большому счету это выбор самого Димы.

Торжество затягивается до позднего вечера. Хозяева провожают гостей уже в свете уличных фонарей и принимаются за уборку. Дима вызывается уложить младших в постели и, взяв их за руки, ведет в дом. После купания, сопровождающегося уже привычными брызгами и визгом, троица отправляется в спальню, которая раньше была комнатой Димы, правда, здесь все изменилось. Как и в остальных частях дома, ремонт стер все следы прошлой жизни, Олег позаботился об этом, как только жена забеременела.