Это снова ты

Наверное, они всегда были, просто… Помнишь существ из «Гарри Поттера», что возили повозки от станции к школе?

– Фестралы?

– Да, вроде они – черные кони с крыльями. Их видели только те, кто видел смерть. Вот и у нас так. Мы теперь их видим. – Дима трется носом о мои волосы, и я обнимаю его крепче. Сейчас в моем близком окружении таких больше нет. – Ксю, пообещай мне, что…

Осторожно выбираюсь из уютных объятий и приподнимаю подбородок, чтобы показать всю серьезность.

– Никогда, – произношу твердо и предпринимаю неловкую попытку улыбнуться, желая подбодрить Зимина.

 – Мне же еще замуж за тебя выходить. Верно? Вряд ли наши родственники оценят свадьбу в стиле «Труп невесты», даже несмотря на то, что твоя мама фанатка Тима Бертона."

"– Точно, – тихонько усмехается Дима, и на душе светлеет.

– Идем уже домой, – прошу я. – Слишком много потрясений для одного дня.

– Согласен.

Преодолеваем последний лестничный пролет. Дима открывает дверь в квартиру, и я уже готова прямо с порога прыгнуть в постель, даже не раздеваясь, но…

– Вот же сука, – злобно цедит Зимин, перешагивая через разбросанные вещи к зеркалу, в центре которого красуется желтый стикер.

– Что там? – спрашиваю я, направляясь к гостиной.

– Привет от бывшей.

В бардаке не вижу своей сумки с вещами, которую оставила у дивана. Иду сначала на кухню, где также царит хаос, а после заглядываю в ванную.

– Твою мать! – вскрикиваю, не сдержавшись.

Моя раскрытая сумка стоит в душевой кабине, все содержимое не так давно было щедро залито водой, а на полочках выше вновь красуются женские средства для ухода. Зимин залетает в комнату и снова грязно ругается.

– Давай посмотрим, что можно спасти, – предлагает он.

 – Одежду сразу в стирку, до утра должна высохнуть, но если нет, наденешь что-то из…

– Я не буду носить шмотки твоей бывшей!

– Вообще-то я хотел предложить свои.

– А-а-а… Тогда ладно…

Присаживаюсь на корточки, принимаясь осторожно доставать вещи из сумки. Благо косметичка у меня водонепроницаемая, а зарядка для телефона так и осталась в розетке. Вспоминаю довольную улыбку девушки с темными волосами, и теперь точно понимаю, чему она радовалась.

За стенкой слышится какой-то хруст, после – горестный кошачий рев.

– Мытька! – обеспокоенно зову я, оглядываясь. – Она его что, в туалете закрыла?! Как ты мог влюбиться в такую стерву?!

– В том-то и соль, – вздыхает Дима, глядя в пустоту. – Я не смог.

Он выходит из комнаты, а я обескураженно смотрю на пустой дверной проем.

* * *Дима сидит за кухонным столом в полумраке комнаты. Мурашки ползут по влажному после душа затылку, на коленях лежит Мытька и мурчит громче, чем шумит работающая стиральная машинка. Поступок Алены не то чтобы был неожиданным, но все равно раздражающим.