Этюд со смертельным исходом

Делать нечего — Виноградов, помешкав, зашагал вместе с крепышом и его приятелем по парку, стараясь не попадать кроссовками в прихваченные морозом грязевые кучи и следы вольных собачьих прогулок. В парке было хорошо и пустынно — многочисленные бегуны остались позади, на главных аллеях, а здесь, на короткой извилистой тропе, куда они, экономя время, свернули, навстречу попались только двое отъявленных любителей пересеченной местности, — испуская клубы пара, покрасневшие, неуклюжие в своих «ветровках», они с шумом пронеслись мимо.

— Японский бог! — хлопнул себя по лбу крепыш. — Козел я драный.

— Что такое? — остановился его приятель. — Ты чего?

— Забыл! Я ж кассеты Сереге не отдал… — он тряхнул сумкой.

— Ну ладно, завтра позвонишь.

— Да, блин! Он убьет меня — и прав будет.

— Ох черт… Только быстро. Счастливо! — махнул приятель крепыша Виноградову.

— Всего доброго, — попрощался капитан со своими спутниками, глядя, как они удаляются в сторону главного корпуса.

Все это ему очень не нравилось, и поэтому Владимир Александрович даже не удивился, услышав:

— Приветствую вас, господин Виноградов!

На декоративно поваленном стволе дуба сидел Мастер — в потрепанном оранжевом спортивном костюме, грязных кроссовках, немыслимой вязаной шапочке, надвинутой почти на самые брови.

— Однако!

— Что, нравится видок? Конспирация! — подмигнул Степаненко.

— Здравствуй, Мастер. Поздравляю еще раз. От души.

Виноградов вынужден был признать — все организовано безукоризненно. Целая куча свидетелей, которые подтвердят — Степаненко звонил, отменил встречу… Плюс еще двое — явно из его команды, придали нужное направление, вывели «на ловца»… Очевидно, сейчас перекрывают подходы… Высокий класс, чистая работа!

Нужно было попытаться не потерять лицо.

— А я думал — ты платить не хочешь… Смотался!

— Как мо-ожно! Просто — береженого Бог бережет. Верно?

— Абсолютно! Нет, серьезно — чувствуется рука Мастера, приятно иметь дело. С самого начала…

— Что?

— С самого начала — высший класс! — Виноградова несло, безостановочно работая языком, он старался не выпускать из поля зрения руки Степаненко. Об «обеспечении», которым, безусловно, обставился Мастер, думать пока было некогда.