Фактор превосходства

Джим открыл глаза и с удивлением огляделся.

– Я что, уснул?

– Уснул, приятель, даже не услышал, как я вернулся.

Тони уже успел перемешать с водой сухари, блюдо было готово.

– Что-то приснилось?

– С чего ты взял?

– У тебя слеза на щеке.

Джим мазнул пятерней по лицу и сел ровнее.

– Так что тебе снилось? – настаивал Тони, зачерпывая ложкой кашу из сухарей.

– Да бред какой-то, – отмахнулся Джим и взялся за ложку.

– Дом, что ли, видел?

– Кухню свою. А там мать, твои родители и полковник Фарковский.

– Ну, это не бред… Полковник Фарковский был нам кем-то вроде родителей.

– Может, родителем, а может, и «дядей Эдвардом».

Тони пожал плечами, и дальше они ели молча. После каши попили воды с глюкозой и легли отдохнуть. Джим опять уснул, но на этот раз обошлось без сновидений.

Напарники проснулись часа через два, когда судно стало маневрировать.

За иллюминатором что-то сверкнуло, Джим подскочил к окну. Там удалялась искрящаяся точка.

– Эй, Тони, тут ракета прошла!

В этот момент судно стало резко уходить влево. Джима бросило на иллюминатор, он еле успел ухватиться руками, чтобы не удариться."

"Возле борта раскрылся ложный контур, который стал удаляться от судна в противоположную сторону. Через мгновение он исчез в яркой вспышке, и в ту же секунду двигатели заработали на полную мощность, сотрясая вибрациями корпус.

Джим вернулся на место, напарники пристегнулись и стали молча ждать развития ситуации. Минут через тридцать опасность миновала, двигатели вернулись на маршевый режим.

– Хорошо, что машинка у нас шустрая, – сказал Тони после долгого молчания.

– То-то я думал, почему без сопровождения идем.

56

На место прибыли через два дня в ночь по судовому времени. Джим сквозь сон почувствовал, как «круиз» ткнулось бортом в причал, как вздрогнул корпус от сработавших магнитных захватов. Окончательно просыпаться он не стал, решив подремать до того момента, когда кто-нибудь явится за ними на борт. Но, видимо, в столь поздний час прийти за ними было некому, так что Джим лежал и слушал, как после трехсуточной гонки судно расслабляется, пощелкивая шпангоутами, шелестя в трубопроводах техническими жидкостями и поочередно отключая ненужные теперь насосы и компрессоры.

Постепенно наступала полная тишина, двигатели остывали, а пилот, позевывая, думал о том, как завести разговор со штурманом насчет прошлого проигрыша и представить все так, будто это была шутка, а не игра на деньги. Как-никак половина жалованья.

Однако тишина на судне царила недолго. Вот загудели приводы бортовой двери, и в коридоре заухали чьи-то тяжелые шаги. Им навстречу заспешили шажки полегче, это был худенький агеец.

Гости и пилот остановились. О чем они говорили, слышно не было.

– Тони, вставай, – позвал Джим.