Фактор страха

В них была некая цельность, которую Дронго так ценил в людях."

"Они проговорили несколько часов. Дронго тогда только оправился от ранения. Минск ему понравился. Большие проспекты, прекрасные люди, казалось, излучавшие доброту. Возможно, в самом характере белорусов была заложена эта доброжелательность, эта легкость в общении. Ничто не ожесточило этих людей: ни многочисленные войны, ни колоссальные потери во время Великой Отечественной, ни Чернобыль, нанесший Белоруссии страшный удар. Здесь всегда было неуютно экстремистам всех мастей, а убедить белорусов отречься от своего прошлого вообще не представлялось возможным. Они были консервативны в хорошем смысле этого слова, не хотели менять свой уклад жизни и отстаивали свое право на счастье. Дронго и до этого бывал в Белоруссии, но именно в тот приезд, летом девяносто первого, по-настоящему полюбил этот прекрасный город, восставший из руин, и его жителей.

Утром Дронго должен был улететь. Женщины проводили его до гостиницы, и только тут Дронго с удивлением узнал, что его новые знакомые — офицеры милиции. Они долго и тепло прощались. А на рассвете он поехал в аэропорт… Воспоминания молнией пронеслись в голове, пока Галина открывала дверь. Предстоял нелегкий разговор.

Она жила достаточно скромно, как и любой честный офицер милиции, рассчитывающий только на зарплату. Женщина была явно смущена столь поздним визитом. Она едва успела привести себя в порядок, надеть темные брюки и темную блузку и причесаться. У нее были светлые, коротко остриженные волосы, темные глаза, тонкий нос и маленький рот. В свои тридцать четыре она успела около одиннадцати лет проработать в уголовном розыске, пройдя путь от младшего лейтенанта до майора. Причем звание майора получила досрочно.

— Что-нибудь случилось? — встревоженно спросила она. В глубине души ей хотелось поверить в невозможное, но она знала, что мечте ее не суждено сбыться. У него была любимая женщина где-то за рубежом.

— Пока ничего не могу сказать, — честно ответил Дронго, проходя к столу и тяжело опускаясь на стул.

— Я принесу вам кофе, — она направилась к кухне.

— У нас мало времени, — удержал он ее за руку, — садитесь, Галина. Мне нужно с вами поговорить.

Она удивленно взглянула на него, села напротив.

— Мы знакомы всего полтора месяца, — начал Дронго, — но я уже успел оценить по достоинству и ваше мужество, и ваши деловые качества. Поэтому расскажу все, как есть, без обиняков. Вы, офицер милиции, прошли не одно испытание. Буду с вами откровенен. Скажите, кому вы рассказали о поездке Труфилова в Берлин?

— Что? Как вы могли такое… — она осеклась, взглянула на Дронго, потом тихо спросила: — Почему вы решили, что это я выдала Труфилова?

— Вы же знаете, что его сегодня утром убили.