Фактор страха

 — Думаешь, на тебя нападут? Вон какую охрану привез.

— Ничего не боюсь, — вздохнул Шпицын, — вы позвонили, я и приехал.

— Правильно сделал. — Галкин допил свой кофе и как бы между прочим спросил:

— Из Берлина не звонили?

— Нет, — соврал Шпицын, — там все в порядке.

Про Мару и Фанилина ничего не сказал. Хотел выяснить, как Шахматист мог так быстро узнать о смерти Матвея.

— Зачем столько ребят привез? — снова спросил Галкин. — Не доверяешь мне?

— На всякий случай, — уклончиво ответил Шпицын.

Галкин поднялся, кивнул своему телохранителю и пошел к выходу. Телохранитель бросил на стол пятидесятидолларовую бумажку и поспешил за шефом. Боевики Шпицына пропустили их и тоже направились к выходу. На улице Галкин показал на свой «мерс».

— Садись. Покатаемся.

Шпицын кивнул и сел в автомобиль, рядом с Шахматистом. Его машины тронулись следом. Тот оглянулся, заметил их.

— Значит, не доверяешь мне, — Шахматист усмехнулся, — ладно, дело твое. Если нравится, устраивай этот парад хоть каждый день. Только не спасут они тебя. Охрана для виду. Защитить может собственный авторитет и сила. Или смерть Матвея тебя так напугала?

— Не напугала, — глухо ответил Шпицын, — его убили прямо у дверей.

— Откуда ты знаешь? — удивился Галкин. — Этого даже я не знаю.

— Водитель поднялся наверх, открыл своими ключами дверь и увидел убитого Очеретина. После этого позвонил мне. — Тут Шпицын чуток погрешил против истины, не сказал, что это он сам позвонил.

— Хороший у тебя водитель. А вот мне новость сообщили совсем другие люди. У Павлика-Чертежника есть мой человек, он и сказал мне об убийстве Очеретина и двух его боевиков. Тогда решил позвонить тебе. Но ты молодец, все уже знал.

— Зачем они его убили?

— Предупреждение, — вздохнул Галкин, — последнее предупреждение твоему шефу. Он должен заплатить деньги. Много денег, Толик. А их у него сейчас нет. До пятнадцатого нужно перевести крупную сумму на счет казино «Мажестик». Иначе его могут закрыть. Но сделать это никто не позволит. На казино завязаны интересы очень известных людей. К тому же очень опасных.

— Чиряев в тюрьме, — напомнил Шпицын, — они должны это понимать.

— Они понимают. Но если завтра Чиряева выдадут Москве, деньги, считай, пропали. А их это ну никак не устраивает. Им хочется получить деньги обратно.

— Я передам ему, — пожал плечами Шпицын, — но что можно сделать, сидя в тюрьме?

— Драться, — сурово произнес Шахматист. — Вас вообще за людей не считают. А ты сидишь здесь, скулишь — что можно сделать? Драться. Показать, что вы еще в силе. Показать, кто такой Евгений Чиряев. У тебя сто пятьдесят боевиков. Да, да, сто пятьдесят, — повторил Шахматист, заметив, что Шпицын собирается возразить. — И «крыша» у вас надежная.